Литературная критика: идеал и реальность

Татьяна ТРОФИМЕНКО о роли писателя в обществе и главном залоге успеха

Имя критикини Татьяны Трофименко, по-видимому, известно в Украине всем, кто следит за современным литпроцессом. Ее острое перо и порою чувствительные для авторов высказывания способны зацепить за живое, впрочем, писатели не теряют надежду получить от нее одобрительную рецензию на свое произведение. В 2019 году вышла книга Татьяны Трофименко «#Окололітературне» — такой себе путеводитель для «чайников» по миру украинской литературы, а уже в этом году готовится к печати «Усе, що ви хотіли знати про українську літературу: романи» — эссе о 22 украинских писателях и писательницах от Кулиша до Карпы. О роли писателя в обществе, мужские и женские голоса украинской литературы и провоцирование оживленных обсуждений как одна из задач литературной критики — в этом интервью с критикиней.

«СОЗДАНИЕ РЕЦЕНЗИЙ И ОБЗОРОВ – ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС»

— Тебя называют «критикиней украинской литературы», впрочем, кое-кто из писателей много лет упрямо утверждает, что критики в Украине не существует. В чем же, по твоему мнению, заключается роль критика? Найти и посоветовать качественную литературу для читателя? Открыть новую литературную звезду? Заставить писателей совершенствоваться? Твой вариант.

— Дальше слова «критикиня» этот материал никто не будет читать, потому что если обычные феминитивы до сих пор являются триггером для значительной части общества, то от специально сконструированного для провокации слова обычно трещат все скрепы и начинается оживленное обсуждение на тему «для чего вы портите язык несуществующими критикинями». А провоцировать оживленное обсуждение — одна из актуальных задач литкритики (не шутка!). В идеале критика — это исследование актуального литературного процесса, работа с текстами, которые только что вышли в печати.

Целью критики не должен был бы быть пиар издательских новинок, рекомендации «что читать?» или продвижение новых имен — это достаточно примитивная просветительская работа, которой я, скажем, никогда бы не хотела заниматься. А вот проследить новые тенденции в современной литературе, увидеть появление новых образов, исследовать причину их появления или, наоборот, констатировать, что какие-то темы не попадают в писательскую оптику; разобраться с популярными жанрами; показать, как изменяются стили; что происходит в творчестве автора; инициировать дискуссию относительно какой-то книги — это интересно и стоит времени.

Книги для тебя — это работа, развлечение или что-то другое?

— Я работаю преимущественно с сучукрлитом (еще одно слово, после которого традиционно начинается оживленное обсуждение), потому, когда читаю книгу, уже думаю, что о ней напишу, каково ее место в литпроцессе и тому подобное. Поэтому в каком-то смысле это работа, но работа любимая, потому что если понимать критику как исследование, то чтение и создание рецензий и обзоров является творческим процессом. Если же говорить о работе в смысле источника заработка, стоит помнить, что в наше время в Украине литературная критика не способна прокормить, даже если бы условный литературный критик писал по рецензии ежедневно (спойлер: для их публикации не хватит изданий, готовых платить гонорары). В какой-то мере это и хорошо, потому что, занимаясь чем-то одним ради денег или идеи, человек часто выгорает.

ГЛАВНЫЙ ЗАЛОГ УСПЕХА

— Сейчас очень популярны разнообразные курсы, где учат работать с текстами. Такое впечатление, что это модно — быть писателем. А как изменилась роль писателя в обществе — с ХІХ века и доныне? 

— В действительности это большое чудо, что быть писателем модно в наше время. Как и литературная критика, писательство (есть редкие исключения) не способно материально обеспечить, потому люди, которые идут в эту сферу, должны иметь другой источник прибыли, а в литературе стремятся реализоваться творчески. И в последние годы, по моим наблюдениям, так и происходит.

Курсы по писательскому мастерству наподобие «Літосвіти» — это в первую очередь тусовка, которая позиционируется как интеллектуальная и креативная. Там престижно находиться, потому что это знакомство с признанными звездами литературы, возможность наладить контакты и найти единомышленников. Не могу утверждать, что такие курсы железно гарантируют качество текстов (со среды той же «Літосвіти» или литагентства OVO выходят и талантливые авторы, и стопроцентные графоманы), но симптоматически одно: современные украинские писатели уже не гонимые и голодные лузеры, которые «лупають сю скалу», умирая в трудах на благо неблагодарного народа, как бывало и в ХІХ веке, и позже. Сейчас это чаще всего успешные молодые люди, нацеленные на результат. 

Выработала ли ты за годы чтения книг, наблюдения за авторами рецепт, как стать популярным писателем?

— Собственно, когда ты реализовался в другой сфере, в литературу приходишь уже со своими несколькими тысячами подписчиков — и это на сегодня главный залог успеха. Во времена соцсетей перестают играть важную роль «толстые литературные журналы» или принадлежность к Союзу писателей — стать популярным можно, выкладывая тексты онлайн. Бумажная книга тоже появится, если издатели будут уверены, что ее купят, а для этого, повторюсь, важно количество подписчиков. Конечно, здесь можно сказать: а как же качество текста?!

Правда в том, что четких и однозначных критериев качества не существует, потому то, что кажется стопроцентной графоманией критикине Татьяне Трофименко, кажется шедевром большому количеству людей, и с этим можно только смириться. Вообще на популярность надо работать, потому современный украинский писатель должен быть активным в соцсетях, участвовать в фестивалях, волонтерских или благотворительных инициативах, а также, конечно, оживленных обсуждениях. Хороший скандал вокруг дебютанта — шанс на популярность!

«ДЛЯ МЕНЯ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРЕМИИ — СКОРЕЕ, ФАКТОР ОЖИВЛЕНИЯ ЛИТПРОЦЕССА»

— Считаешь ли ты украинскую литературу литературой страдания? Изменился ли образ женщины в украинской литературе?

— Литература вообще, по большому счету, о страдании, и украинская здесь не исключение. Без препятствия не двигается сюжет, а без проблемы нет конфликта. Суть в том, как показано это страдание и с какой целью. В современной литературе продолжают проговаривать колониальные травмы — и это понятно в условиях информационной и реальной войны с Россией, однако не производит ожидаемого воспитательного эффекта — чем больше мы снимаем патриотического кино и пишем на патриотические темы, тем упорнее рядовой гражданин голосует так, как голосует.

Можно сколько угодно осуждать такого мнимого «массового читателя», но мне кажется, что большего успеха можно добиться, если не выносить ему мозг идеологическим воспитанием, а сосредоточиться на интересном сюжете, психологически достоверных образах и читабельности. Как раз на женских образах хорошо видно изменение подхода к проблеме: женщина-жертва, женщина-сексуальный объект или женщина-раба любви понемногу исчезает из текстов, зато (в первую очередь, в творчестве женщин-писательниц, таких как Ирэна Карпа, Гаська Шиян, Тамара Гориха Зерня, Ирина Жураковская, Ганна Беленькая, Татьяна Калитенко) появляется образ женщины современной, способной самостоятельно руководить собственной жизнью, реализоваться в разных сферах, а не лишь в семье или любви.

— Чьи голоса звучат сильнее в литературе за время независимой Украины — мужские или женские?

— Я бы сказала, что имеем равноценное участие женщин и мужчин в литпроцессе. Условный «канон сучукрлита» — это и Оксана Забужко и Мария Матиос, и Юрий Андрухович и Сергей Жадан. Другое дело, или кто-то достиг того уровня популярности, чтобы говорить о «народном любимце», — здесь, к сожалению, действуют другие герои, «из телевизора».

Для тебя украинские литературные премии — это престиж или рудимент прошлого?

— Для меня литературные премии — скорее, фактор оживления литпроцесса (да, я опять об оживленных обсуждениях как двигателе прогресса). Даже существование Шевченковской премии, которую я считаю абсолютным рудиментом, оправдывает то, что она провоцирует дискуссии. Какие-то имена становятся более видимыми, какие-то темы актуализируются — и это хорошо. Главное — не относиться к премиям слишком серьезно, потому что результат каждой награды — это лишь решение конкретного жюри (часто компромиссное). А кто действительно останется в литпроцессе или войдет в канон — покажет будущее.

КТО ИЗ УКРАИНСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ

— Включен ли украинский литпроцесс в мировой литпроцесс? Следят ли наши писатели за литературными трендами в мире?

— Наши писатели следят за литературными трендами настолько пристально, что иногда создается впечатление, будто определенные темы или стили переносятся в сучукрлит механически, по принципу «у нас еще такого не было». Это, несомненно, расширяет жанровое разнообразие, и благодаря этому мы имеем, например, уже достаточно развитые сегменты фантастики/фэнтези, «темной литературы», детектива и тому подобное. Но не все попытки удачны, и здесь важно помнить: решение автора написать, например, мэшап-роман не значит автоматически, что он будет классным, потому что такого мало. Что же касается популярности украинских авторов за рубежом, то имеем постоянный набор «лиц», тексты которых переводят. Сейчас благодаря переводческим проектам количество «переведенных» писателей увеличивается.

Когда кто-то из украинских авторов получит Нобеля? Твой прогноз.

— Думаю, это будет кто-то из тех авторов, кого активно переводят, больше всего шансов у Забужко, Андруховича или Жадана.

Массовая литература vs элитарная литература. Искусство должно быть для искусства или для читателя?

— Мне кажется, что в современной Украине вопрос так не стоит, потому что количество людей, которые смотрят телевизор, решительно превышает количество тех, кто читает книги. Поэтому то, что задумывалось как «элитарный» текст, может стать популярным — среди активного интеллектуального читательского сообщества. То, что задумывалось как «массовое», может быть отброшено этим сообществом из-за примитивности, а до «простых людей» вообще не дойти, потому что они книг не покупают. Условный «украинский читатель» сейчас — это совокупность разных аудиторий, которые почти не пересекаются, имеют разные вкусы, уровень образования или социальный статус, поэтому лучше говорить об адекватности текста сегменту распространения, а не о «высоком» или «низком» искусстве.