«Балканская литература – это место чуда»

В Днепре состоялась дискуссия и презентация книг «Кафе «Европа». «Жизнь после коммунизма» и «Музей безоговорочной капитуляции»вропа». Життя після комунізму» і «Музей безумовної капітуляції»

В последнее время появляется все больше украинских переводов с балканской литературы. Впрочем, действительно ли, прочитав книги, например, Дубравки Угрешич или Миленко Ерговича, мы поймем Балканы?  Какие именно литературы мы относим к балканским и правомерно ли? И почему, говоря о Балканах, мы можем употреблять местоимение не только «они», но и «мы»? Эти и другие вопросы обсудили на презентации-дискуссии, которая недавно состоялась в Центре современной культуры в Днепре при поддержке House of Europe.

(НЕ) ИЗВЕСНЫЕ БАЛКАНЫ

По мнению переводчицы, слависта, литературоведа Аллы Татаренко, «Балканская литература — это место чуда».  Еще в начале ХХ в. в Европе возник дискурс «балканизм» — этот регион воспринимался как полный тайн, место конфликтов-контрастов с богатой культурой.  В общем, отмечает исследовательница, эта литература характеризуется сочетанием высокой культуры и эмоциональности, страсти. Также в этих странах развивались веховые события истории, которые «продемонстрировали силу и бессилие человека, поэтому большие темы литературы, большие нарации, казавшиеся постмодернистам мертвыми, снова оживают», — утверждает литературовед.

В то же время, как справедливо отметила литературовед и переводчица Роксоляна Свято, чем больше мы познаем балканскую литературу, тем четче понимаем, насколько разным является то, что мы объединяем под этим понятием.  В частности, показательно даже избранное прилагательное «балканская», которое, отмечает Алла Татаренко, на самом деле очень многозначное понятие. С одной стороны, учитывая географию, следовало бы говорить о балканской литературе Греции или Румынии.  Впрочем, украинцы вряд ли имеют в виду художников слова перечисленных государств, когда употребляют это прилагательное. Зато чаще всего в таких случаях идет речь о литературе стран бывшей Югославии.  Если же обратиться к тому, как сами страны себя определяют, то жители Хорватии или Словении, например, не причисляют себя к балканцам, считая, что те живут на юг от них.

«И здесь есть одно важное упущение, которое украинский читатель не всегда до конца осознает, нередко считая, что если он, например, читает книги Миленко Ерговича, Дубравки Угрешич или Славенки Дракулич, то знает Балканы, что именно так тренды и контексты на Балканах выглядят. Однако это не так, — отмечает писатель, переводчик и блогер «Дня» Андрей Любка. — В частности, когда мы анализируем фигуру Миленко Ерговича или Дубравки Угрешич, мы говорим о сложных отношениях большинства общества с этими писателями.  Например, Дубравка Угрешич была вынуждена эмигрировать из страны, а Ергович часто на своей Фейсбук-странице пишет о том, как его не хотят слышать в Хорватии». Однако переводов книг, являющихся бестселлерами в своих странах, у нас значительно меньше. Соответственно, наше представление о Балканах и представления этих стран о себе значительно отличаются.

В частности, как отмечает Алла Татаренко, сейчас наблюдается сближение литератур разных стран Балкан.  Например, писатели из Боснии часто печатаются в Хорватии или Сербии.  «В этот исторический момент поэтика наиболее интересных представителей литературы впервые за много лет начинает перекликаться... Речь идет о том, что в современном мире какие-то темы становятся настолько важными, что менее весомым является то, из какой страны происходит ее автор», — заключает литературовед.

ТЕМЫ, АКТУАЛЬНЫЕ ДЛЯ УКРАИНЫ

По словам Андрея Любки, сейчас Украина является европейским чемпионом по переводам книг из стран бывшей Югославии. Однако мы не опережаем другие государства Европы, а фактически догоняем их, поскольку многие из тех книг, которые относительно недавно были изданы на украинском, перевели на европейские языки значительно раньше, ведь пик интереса Европой Балканами приходился на послевоенные годы. Мы же пришли к этой литературе и имеем интерес к ней в основном через наши собственные причины, поэтому не удивительно, что в избранных для перевода книгах часто говорится о теме войны.

Впрочем, каждая из переведенных книг всегда многоуровневая, поэтому речь идет и о других смыслах.  В частности, в эссе Славенки Дракулич прослеживаются еще несколько важных тем, например, пространство Балкан, Центральной и Восточной Европы.  Автор, по словам Роксоляны Свято, пытается проследить, каким образом менялось это пространство: в период окончания власти коммунистов («Как мы пережили коммунизм и даже смеялись»), в период сразу после падения коммунизма («Кафе «Европа». Жизнь после коммунизма»), и допандемийное время (новая книга, украинский перевод которой скоро должен выйти; на английском называется Cafe Europa Revisited: How to Survive Post-Communism).  Целью писательницы является рассказать, объяснить этот регион западному читателю (ведь эссе Славенки Дракулич, в отличие от прозы, которая написана на хорватском, были созданы на английском языке).  Однако в то же время украинцы узнают в этих очерках и свое государство. Как поделилась собственными впечатлениями Роксоляна Свято, лет десять назад у нее было ощущение, что Центральная Европа и вообще все европейские страны на запад от нашей существенно от нас отличаются.  Однако, читая эти книги, она в очередной раз убедилась, что многие явления, хоть и опозданиями, являются общими и для Украины, и Польши, и Венгрии.

Новая книга Славенки Дракулич показывает, как сейчас в этом регионе многое изменилось, стало глобализированным. Поэтому страны часто синхронно оказываются перед теми же вызовами: проблема эмиграции, национализма и отношение к беженцам, вызовы, связанные с системой здравоохранения.  Украина не то что отстает — она, как отмечает Роксоляна Свято, «уже есть в этом контексте, но проблемы, которые в нем есть, совсем другие, чем те, с которыми мы хотим в это пространство прийти.  Существуют также несоответствие того, что мы ищем, и того, что сейчас ищет западный мир».

«Музей безоговорочной капитуляции» Дубравки Угрешич, по словам Андрея Любки, так же актуален по нескольким причинам.  Прежде всего из-за освещенной в книге темы эмиграции: у нас огромная диаспора, есть украинские писатели, которые живут за рубежом, имеем более миллиона внутренне перемещенных лиц, которые должны найти взаимопонимание с новыми громадами. Во-вторых, лирическая героиня аокидает страну, а потом вспоминает свою Родину и лучше ее понимает.  По словам Андрея Любки, который в своих путешествиях часто общается с украинской диаспорой, наши мигранты тоже нередко начинают переосмысливать свое прошлое, отношение к Украине.  Он знает немало случаев, когда человек в Украине был русскоязычным, а украиноязычным стал, выехав за границу, потому что в какой-то момент почувствовал ностальгию по Украине, начал интересоваться общественными, политическими новостями Родины больше, чем когда жил здесь, стал волонтером, активистом.

Есть и другая причина, почему эта литература нам близка, что подчеркивает Андрей Любка: «Мы частично тоже принадлежим к балканскому контексту.  И у нас есть три историко-культурных региона, которые напрямую связаны с ним, в частности, Бессарабия, где живут, в частности, болгары, албанцы, выходцы из других регионов Балкан.  Кроме того, это Буковина, и об этом писал Василий Кожелянко.  И Закарпатье.  Я, честно говоря, отчасти потому и заинтересовался этим, чувствуя, что это очень наше.  На Балканах живет самая давняя украинская диаспора... Поэтому говоря о Балканах, мы можем употреблять не только такое местоимение, как «они», а также и «мы».

«Балканская литература – это место чуда»

«Балканская литература – это место чуда»

В Днепре состоялась дискуссия и презентация книг «Кафе «Европа». «Жизнь после коммунизма» и «Музей безоговорочной капитуляции»вропа». Життя після комунізму» і «Музей безумовної капітуляції»

В последнее время появляется все больше украинских переводов с балканской литературы. Впрочем, действительно ли, прочитав книги, например, Дубравки Угрешич или Миленко Ерговича, мы поймем Балканы?  Какие именно литературы мы относим к балканским и правомерно ли? И почему, говоря о Балканах, мы можем употреблять местоимение не только «они», но и «мы»? Эти и другие вопросы обсудили на презентации-дискуссии, которая недавно состоялась в Центре современной культуры в Днепре при поддержке House of Europe.

(НЕ) ИЗВЕСНЫЕ БАЛКАНЫ

По мнению переводчицы, слависта, литературоведа Аллы Татаренко, «Балканская литература — это место чуда».  Еще в начале ХХ в. в Европе возник дискурс «балканизм» — этот регион воспринимался как полный тайн, место конфликтов-контрастов с богатой культурой.  В общем, отмечает исследовательница, эта литература характеризуется сочетанием высокой культуры и эмоциональности, страсти. Также в этих странах развивались веховые события истории, которые «продемонстрировали силу и бессилие человека, поэтому большие темы литературы, большие нарации, казавшиеся постмодернистам мертвыми, снова оживают», — утверждает литературовед.

В то же время, как справедливо отметила литературовед и переводчица Роксоляна Свято, чем больше мы познаем балканскую литературу, тем четче понимаем, насколько разным является то, что мы объединяем под этим понятием.  В частности, показательно даже избранное прилагательное «балканская», которое, отмечает Алла Татаренко, на самом деле очень многозначное понятие. С одной стороны, учитывая географию, следовало бы говорить о балканской литературе Греции или Румынии.  Впрочем, украинцы вряд ли имеют в виду художников слова перечисленных государств, когда употребляют это прилагательное. Зато чаще всего в таких случаях идет речь о литературе стран бывшей Югославии.  Если же обратиться к тому, как сами страны себя определяют, то жители Хорватии или Словении, например, не причисляют себя к балканцам, считая, что те живут на юг от них.

«И здесь есть одно важное упущение, которое украинский читатель не всегда до конца осознает, нередко считая, что если он, например, читает книги Миленко Ерговича, Дубравки Угрешич или Славенки Дракулич, то знает Балканы, что именно так тренды и контексты на Балканах выглядят. Однако это не так, — отмечает писатель, переводчик и блогер «Дня» Андрей Любка. — В частности, когда мы анализируем фигуру Миленко Ерговича или Дубравки Угрешич, мы говорим о сложных отношениях большинства общества с этими писателями.  Например, Дубравка Угрешич была вынуждена эмигрировать из страны, а Ергович часто на своей Фейсбук-странице пишет о том, как его не хотят слышать в Хорватии». Однако переводов книг, являющихся бестселлерами в своих странах, у нас значительно меньше. Соответственно, наше представление о Балканах и представления этих стран о себе значительно отличаются.

В частности, как отмечает Алла Татаренко, сейчас наблюдается сближение литератур разных стран Балкан.  Например, писатели из Боснии часто печатаются в Хорватии или Сербии.  «В этот исторический момент поэтика наиболее интересных представителей литературы впервые за много лет начинает перекликаться... Речь идет о том, что в современном мире какие-то темы становятся настолько важными, что менее весомым является то, из какой страны происходит ее автор», — заключает литературовед.

ТЕМЫ, АКТУАЛЬНЫЕ ДЛЯ УКРАИНЫ

По словам Андрея Любки, сейчас Украина является европейским чемпионом по переводам книг из стран бывшей Югославии. Однако мы не опережаем другие государства Европы, а фактически догоняем их, поскольку многие из тех книг, которые относительно недавно были изданы на украинском, перевели на европейские языки значительно раньше, ведь пик интереса Европой Балканами приходился на послевоенные годы. Мы же пришли к этой литературе и имеем интерес к ней в основном через наши собственные причины, поэтому не удивительно, что в избранных для перевода книгах часто говорится о теме войны.

Впрочем, каждая из переведенных книг всегда многоуровневая, поэтому речь идет и о других смыслах.  В частности, в эссе Славенки Дракулич прослеживаются еще несколько важных тем, например, пространство Балкан, Центральной и Восточной Европы.  Автор, по словам Роксоляны Свято, пытается проследить, каким образом менялось это пространство: в период окончания власти коммунистов («Как мы пережили коммунизм и даже смеялись»), в период сразу после падения коммунизма («Кафе «Европа». Жизнь после коммунизма»), и допандемийное время (новая книга, украинский перевод которой скоро должен выйти; на английском называется Cafe Europa Revisited: How to Survive Post-Communism).  Целью писательницы является рассказать, объяснить этот регион западному читателю (ведь эссе Славенки Дракулич, в отличие от прозы, которая написана на хорватском, были созданы на английском языке).  Однако в то же время украинцы узнают в этих очерках и свое государство. Как поделилась собственными впечатлениями Роксоляна Свято, лет десять назад у нее было ощущение, что Центральная Европа и вообще все европейские страны на запад от нашей существенно от нас отличаются.  Однако, читая эти книги, она в очередной раз убедилась, что многие явления, хоть и опозданиями, являются общими и для Украины, и Польши, и Венгрии.

Новая книга Славенки Дракулич показывает, как сейчас в этом регионе многое изменилось, стало глобализированным. Поэтому страны часто синхронно оказываются перед теми же вызовами: проблема эмиграции, национализма и отношение к беженцам, вызовы, связанные с системой здравоохранения.  Украина не то что отстает — она, как отмечает Роксоляна Свято, «уже есть в этом контексте, но проблемы, которые в нем есть, совсем другие, чем те, с которыми мы хотим в это пространство прийти.  Существуют также несоответствие того, что мы ищем, и того, что сейчас ищет западный мир».

«Музей безоговорочной капитуляции» Дубравки Угрешич, по словам Андрея Любки, так же актуален по нескольким причинам.  Прежде всего из-за освещенной в книге темы эмиграции: у нас огромная диаспора, есть украинские писатели, которые живут за рубежом, имеем более миллиона внутренне перемещенных лиц, которые должны найти взаимопонимание с новыми громадами. Во-вторых, лирическая героиня аокидает страну, а потом вспоминает свою Родину и лучше ее понимает.  По словам Андрея Любки, который в своих путешествиях часто общается с украинской диаспорой, наши мигранты тоже нередко начинают переосмысливать свое прошлое, отношение к Украине.  Он знает немало случаев, когда человек в Украине был русскоязычным, а украиноязычным стал, выехав за границу, потому что в какой-то момент почувствовал ностальгию по Украине, начал интересоваться общественными, политическими новостями Родины больше, чем когда жил здесь, стал волонтером, активистом.

Есть и другая причина, почему эта литература нам близка, что подчеркивает Андрей Любка: «Мы частично тоже принадлежим к балканскому контексту.  И у нас есть три историко-культурных региона, которые напрямую связаны с ним, в частности, Бессарабия, где живут, в частности, болгары, албанцы, выходцы из других регионов Балкан.  Кроме того, это Буковина, и об этом писал Василий Кожелянко.  И Закарпатье.  Я, честно говоря, отчасти потому и заинтересовался этим, чувствуя, что это очень наше.  На Балканах живет самая давняя украинская диаспора... Поэтому говоря о Балканах, мы можем употреблять не только такое местоимение, как «они», а также и «мы».