«Русский мир». Мутация

О чем предупреждал Джеймс Мейс

Невыносимо считать дни, года без него ... Кажется давно и только что ...

3 мая 2004 года не стало Джеймса Мейса. К тому времени ему исполнился только 51 год. С невыразимой скорбью и искренним сожалением я наблюдаю, как один за другим уходят из земной жизни его ближайшие соратники, друзья, собратья - Олесь Гончар, Вячеслав Чорновил, Евгений Сверстюк, Иван Драч, Борис Олийнык, Владимир Полохало, Нина Веселова, Левко Лукьяненко, Александр Шарварок, Игорь Рымарук, Роман Иванычук, Роман Лубкивский, Николай Петренко, Евгений Гуцало, Василий Портяк, Александр Яворивский ... Всех не назову. Это длинный скорбный список. С каждым из этих легендарных людей Джеймса связывала искренняя дружба, совместные проекты, совместная работа. Каждая такая потеря для меня становилась личной трагедией, обрывалась еще одна струна тесной связки Джеймса с нашим земным украинским бытием, ведь эти люди хорошо знали Джеймса – не забронзовевшего, статического, с навешенными нашими журналистами ярлыками и клише, а вдохновенного, деятельного, очень трудолюбивого и отважного. А еще светлого и доброго. Таких остались единицы.

Среди них Лариса Ившина - главный редактор газеты «День», в которой долгое время работал Джеймс Мейс, и которая много сделала для того, чтобы память о Джеймсе стала нациетворческой, деятельной силой. Премия Джеймса Мейса «За гражданскую позицию», основанная по ее инициативе, в настоящее время стала моральным компасом, четким ориентиром для многих журналистов современной Украины, которая не дает сбиться с пути проплаченной медийной халтуры. А еще постоянная активации его идей, работ на страницах газеты, в изданиях библиотеки газеты «День». Именно «День» первым опубликовал книги «День и вечность Джеймса Мейса» (на украинском и английском языках), «Свеча Джеймса Мейса», а главное его легендарную книгу «Ваши мертвые выбрали меня», которая сейчас стала объектом пристального внимания ученых, даже лингвистов. По крайней мере последняя статья Людмилы Котковой «Языковые средства воспроизведения концептов Украина и украинцы в публицистике Джеймса Мейса» основывается именно на этой книге, и это - серьезное исследование в котором речь идет не только о языке.

А еще Станислав Кульчицкий - чьи новые работы о Голодоморе вышли на новый виток философского и научного осмысления украинской трагедии. Я знаю какими непростыми в начале были взаимоотношения двух представителей совершенно разных исторических школ, и как постепенно перерастали от противостояния в уважение и искреннюю дружбу. Впоследствии - деятельное сотрудничество. Именно Станислав Вячеславович стал автором научной биографии Джеймса Мейса и фундаментального послесловия к сборнику работ «Украина: материализация призраков», переиздание которой готовится сейчас в издательстве «Клио». Ему же принадлежит научное редактирование четырехтомника Материалов Комиссии Конгресса по изучению Большого Голода в Украине, исполнительным директором которой работал Джеймс Мейс. И здесь я не могу не назвать еще одного ученого, Геннадия Ефименко, который провел просто-таки фантастическую работу по научному редактированию докторской диссертации Джеймса Мейса о национальном коммунизме в Украине. Считаю, что это научный подвиг, но это тема отдельного разговора.

Юрий Шаповал, которому я бесконечно благодарна за фильм «Джеймс Мейс. Траектория судьбы», за память о своем близком друге.

Юрий Щербак, чей вклад в осмысление титанического труда Джеймса Мейса трудно переоценить ...

Я не ставлю целью назвать всех, кто так или иначе был вовлечен в увековечение памяти Джеймса Мейса. Мои заметки не претендуют на полноту, да это и невозможно, потому что безграничной благодарности заслуживают библиотекари, архивисты нашей могилянки - НаУКМА, где действует библиотека-музей Джеймса Мейса, Национального музея Голодомора-геноцида, издательств «Комора» и «Клио», и я не пойду против истины, если скажу, что сейчас во всех концах Украины есть искренние друзья американского исследователя истории Украины, которые уважают его вклад в становление и развитие украинской государственности, изучают и популяризируют его труды.
Их злободневность, актуальность объясняется стратегической направленностью, фундаментальностью выводов, основанных на точном знании исторических силовых линий, которые задействованы в нашей стране, болевых точек исторического развития. И прямо касаются наших нынешних проблем украинской государственности. Российской агрессии, о которой неоднократно предупреждал Джеймс Мейс.

Джеймс уже тогда четко понимал, что мы имеем дело с постоянной угрозой со стороны северного соседа, скрытой угрозой - военной, территориальной, информационной. И явной культурной, духовной, экономической экспансией. То, что сами украинцы воспринимали как данность, у него, человека другой культуры, другого воспитания, вызвало яростное сопротивление. И он был убежден в неизбежности столкновения двух сил: украинской демократической, европейски настроенной, и проимперской, ориентированной на затхлость российского экономического пространства. Предусматривал также и мировоззренческий разлом общества, не хотел, надеялся, что через просветительские программы, усилия национально-демократических сил можно его избежать, но не мог не предусмотреть, к чему приведет проигрыш в информационной войне с Россией.

«Надо откровенно сказать, что нынешняя Россия, - писал Джеймс Мейс в статье "В поисках утраченного разума"- независимо от ориентации ее политических сил, воспринимает существование Украины как смертельную обиду. Политическая культура и историческая память России никогда не воспримет Украину иначе как неделимую часть наследия России. Россия для Украины - это край Эмского указа, политическая культура России - и царской, и советской - требовала и требует постоянной бдительности в отношении украинского сепаратизма, мазепенства, петлюровщины, бандеровщины, в отношении отличной от России украинской идентичности. Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что случится, если Россия получит свободную руку для своих действий в Украине и с Украиной. Сожженные книги, запрещенные песни и, в конце концов, расстрелянные писатели и голодные крестьяне. Я не родился в Украине, мои предки ходили по другим краям, но те, кто меня знает, осознают, что я потратил много лет и усилий, занимаясь Украиной, чтобы сегодня оставаться в стороне от угрожающих процессов, которые я наблюдаю здесь».

Джеймс Мейс хорошо знал историю России, отслеживал эволюцию имперской идеи, которая очень быстро начала мутировать в присущую всем российским режимам агрессию к своим соседям и видел Украину в опасности. В своих статьях, колонках он пытался объяснить причины и направленность трансформации идеи «русского мира» - «старого имперского зла» с его инстинктом пожирания других народов, других культур, прежде всего украинцев и Украины. Не случайно он утверждал, что историю Голодомора нужно начинать еще со времен Петра Первого. Он имел своеобразное бинокулярное мышление историка. Какова амплитуда нашего знания о прошлом - так же можем спрогнозировать наше будущее. Отсюда - его постоянные экскурсы в историю, отсюда - нарастающая тревога о будущем независимой Украины, которой, как он твердо был убежден, придется рано или поздно поставить точку в этом древнем цивилизационном конфликте со своим северным соседом, обрубить плотные щупальца «русского мира», которыми буквально опутано не только наше информационное пространство, но и финансовые, экономические, политические, управленческие государственные анклавы. Джеймс Мейс видел глубинные причины этого конфликта в том, что и старая советская, и новая псевдодемократическая империи вели свою родословную именно с Украины, с Киевской Руси. Без такой привязки русская историческая наука теряет свою преемственность, привлекательность. Об этом Мейс пишет в статье «Российская и украинская политические культуры: сходства и различия». Об этом он прямо говорил российским ученым на российско-украинской конференции в Киеве, резко выступая против их «евразийской исторической концепции». Он объяснял, что без новой активации старой имперской идеи миссионерская деятельность «Русского мира» и его представителя Кирилла остается без какой-либо легитимности, что такая схема в принципе невозможна, так как неправильна. Признать, что Киев - украинский город, значит признать, что история России остается без своего начала, и так называемую русскую идею следует подвергнуть значительной модификации и трансформации. По укоренившимся в среде русских интеллектуалов убеждениям - это интеллектуальная и политическая катастрофа с далеко идущими последствиями. «Ослабить экспансионистский инстинкт пожирания, остановить древний имперский произвол можно только одним путем - возвращением Запада к проблемам Украины, Беларуси, Молдовы, в общем к проблемам тех стран, которые появились после распада СССР. Это психологически трудно и слишком невыгодно для Запада, который также ищет простых решений для обеспечения себе благополучия. Но простых решений в такой ситуации нет. Тоталитаризм - смертельно опасная болезнь, что имеет устойчивую тенденцию к повторению и даже инфицированию соседей».

Джеймс Мейс уже тогда с нарастающей тревогой наблюдал за трансформацией властной вертикали в России, за все большим сосредоточением власти в руках одного человека. Тоталитарный путь ее эволюции уже тогда очерчивался для него достаточно определенно. О России Путина он отмечал: «Персонификация государства с личностью происходит, как показывает история, только в одном случае: при условии полной концентрации власти ресурсов, политики в руках одного человека». И приводил исторические аналогии: «Сталин выбрал геноцид как неотъемлемый элемент тоталитарного управления, как метод вторжения в Украину. Можно сегодня спорить, кому принадлежит «пальма первенства» в этом страшном изобретении. Кто первый придумал: Гитлер - Холокост или Сталин - Голодомор? Официально ненавидя друг друга, они в в то же время были чрезвычайно похожи в своих проявлениях. И в СССР, и в Третьем рейхе практиковалось дублирование партийными органами государственных структур, через партийные органы контролировались все аспекты жизни общества.

Доктрина гитлеризма - чистота расы, воплощенная в «Майн кампф». Доктрина сталинизма - борьба с классовым врагом, воплощенная в «Кратком курсе истории ВКП(б)». Многолюдные парады, демонстрации, манифестации в Москве и Берлине. А кроме того - концлагеря, крематории, невероятных масштабов расширение пространства смерти.

Гитлер боролся за настоящих немцев. Сталин - за настоящего советского человека. Поэтому одновременно с окончанием украинизации прекратилась и коренизация. Сокрушительные удары были нанесены по культуре нацменьшинств в Украине. От Голодомора в 1932-1933 гг. погибали и русские, немцы, греки, татары, болгары, евреи. Не только против украинцев как этноса, а против Украины как государства были направлены репрессии Сталина. Режим добивался, чтобы на украинцев смотрели как на экзотическую ветку русского народа (танцуют гопак, хлебом-солью встречают сталинских эмиссаров, носят шаровары и традиционную вышиванку во время массовых демонстраций). Хохляндизация Украины, уничтожение ее интеллектуальных и духовных устоев - все это исторические реалии, которым надо смотреть в глаза, как бы это не было больно. Эта трагедия еще долго будет давать о себе знать в будущем. И надо понимать, что это следствие тоталитаризма - специфической социальной болезни, которая может вспыхнуть в обществе и при других обстоятельствах, под новыми вывесками, но с не менее трагическими последствиями».

Он подчеркивал, что сложные исторические узлы не могут сразу решить или разрубить свобода и жертвенность одного лишь поколения, а это значит, что его работы не скоро потеряют свою актуальность. Ведь мы наблюдаем как часто смена власти в Украине сопровождается кардинальным изменением взглядов на украинскую историю. Киевская Русь, как колыбель трех братских народов??? Или захват, присвоения древнего сугубо украинского прошлого северным соседом, на котором Россия, которая украла у украинцев даже свое название, выстраивала свои собственные имперские идеологемы? Казачество. Воссоединение или присоединение? Национально-освободительная война, ОУН-УПА ... Вторая мировая или Великая Отечественная? Лингвоцид. Репрессии. «Расстрелянное возрождение». Голодомор. Оценка этих событий в отечественной истории в толковании украинских власть имущих находится в прямой зависимости от того, насколько пророссийскими являются силы, которые приходят к власти. Каждая такая смена парадигмы сопровождается призывами к диалогу, советами оставить историю историкам, смотреть в будущее, а не ковыряться в историческом хламе. После выразительной проукраинской гуманитарной политики Виктора Ющенко - полное обнуление на государственном уровне культурных, образовательных, научных программ, направленных на самоидентификацию украинцев как нации и Украины как независимого государства. Очередной идеологический бросок в объятия бывшей метрополии, безоговорочное принятие навязанных россиянами оценочных суждений о нашей истории, языке и, следовательно, о нашем будущем. Это почему-то называется общественным диалогом. Вряд ли сам «проффесор» Виктор Янукович хоть как-то вникал в эти сложные и темные исторические материи, и на информационном фронте он был густо облеплен обученными акулами пера и микрофона. По сути информационные государственные границы были захвачены спикерами, политологами, которые служили другому государству и доносили до глаз и ушей украинцев, что украинский язык недоразвитый, украинская культура некомплектная, а украинская история вообще не существует вне истории России. Снова вроде бы четкая и осмысленная национальная деятельность Петра Порошенко, и тотальная активация при нем же пророссийских центров информационного воздействия. Полная запущенность образовательных и культурных программ.

Замечу: эти господа никуда не делись. С приходом нового президента Владимира Зеленского они вернулись, поэтому шум пророссийских информационных сетей становился все громче. Они уже не просто влияли, но и во многом определяли направление гуманитарной и информационной политики новой власти. Казалось после закрытия трех вражеских пророссийских телевизионных канале ситуация должна бы кардинально измениться. Где там. Спикеры «русского мира» рассеялись по всему информационному полю. Наша информационная политика во многом еще хаотичная, потому что, как-никак, а Небесная сотня - это вовсе не символ, а живой кровоточащая рана в сердцах многих украинцев, ужасные реалии российско-украинской войны не закрыть переливами телевизионных экранов. Это сотни тысяч переселенцев из Крыма, Донбасса, Луганска. А еще скорбные могилы на наших кладбищах. Разбитые пустые села. Грохот канонады. С этим надо считаться, так как достаточно одной тлеющей спички, и народ не посмотрит ни на какие карантины, ограничения, опасность подхватить смертельную болезнь. Украинский народ терпеливый и он многое прощает. Но не сводит глаз с власти. Беда научила. Было такое - три года шли в направлении Европы, а в один момент повернули на Евразию. И получили войну. И все же пророссийские пропагандисты убедительны: они изо дня в день нашептывают, что никакой войны может и не быть, надо только немного изменить политику, перестать смотреть в сторону Европы, где нас никто не ждет, и вернуться к своим истокам, которые, конечно на Севере, где ждет своих единокровных сыновей, матушка Русь. И вот уже с высоких трибун мы слышим, что «языковой вопрос в Украине - искусственный, а в языковых квотах для телеканалов нужно "навести порядок". (В. Зеленский).

А кроме того бесконечные намеки на необходимость пересмотра языкового закона. Жесткая реакция украинского патриотического сообщества пока остановила эти попытки. Но угрозы не устранились. Так мутирует «русский мир». И это угроза не только внешняя, она внутренняя. Как ее устранить? Изучать украинскую историю. Использовать нашу историю для собственной самозащиты, к чему прямо призвал американский исследователь украинского Голодомора и украинской истории Джеймс Мейс, кого своим представителем и защитником выбрали наши мертвые, но вовремя не услышали живые.