МЕНЮ

«Мои «розовые очки» разбились вдребезги на поле боя...»

Алевтина ДОБРОВОЛЬСКАЯ, Николаев
16 марта, 2017 - 10:17
Николаевский художник-самоучка Геннадий Молчанов — о творчестве до и после войны

Николаевский писатель, художник и минометчик Геннадий Молчанов «полностью прошел сквозь все ступени — скитания, радости, слезы» почти год: с марта 2015 года по февраль 2016-го, оборонял поселок Пески. 56-летний художник рассказывает, что сам пошел в военкомат, потом прошел службу в составе 93-й ОМБР.

Раньше писал аллегорические книги и картины. Но после увиденного и пережитого на востоке страны, говорит, стал настоящим реалистом и утратил ощущение собственного творческого формата.

В своей коллекции имеет больше 50 картин. В Песках Геннадий Молчанов рисовал картины и писал книгу, которая посвящена 25-летию Независимости Украины. Книга «А завтра будет все иначе» вскоре будет закончена.

Привез из Песков двух новых друзей — собак с позывными «Буссоль» и «Анфиса Петровна», которые жили в пустых разрушенных домах и получили ранение.

 «ЕЖЕМИНУТНО ЖДУ ТВОРЧЕСКОГО ВДОХНОВЕНИЯ...»

— Изменилось ли ваше виденье мира и жизнь после прохождения боевых задач в зоне проведения АТО?

— Я пошел защищать Родину, потому что я не просто гражданин Украины, а  украинец с деда-прадеда. Поехать в зону проведения АТО — это моя обязанность, кроме того, мне как писателю нужно было провести полевые исследования. Однако с этими исследованиями я попал в неприятность — раньше и прозу, и живопись писал в аллегорической манере, а теперь стал реалистом. Могу только написать что-то хронологическое, документальное, однако это вовсе не мое. Я ежеминутно жду творческого вдохновения, как было когда-то, до войны, жду, что вдруг ночью проснусь с готовым сюжетом, наподобие Пелевинского «Жизнь насекомых», но с головы «выпадают» только картинки банальных военных будней. Мои «розовые очки» разбились вдребезги на поле боя, и это меня подавляет как писателя.

«СЕГОДНЯ У МЕНЯ 15 КАРТИН С ПЕРЕДОВОЙ»

— Может, стоит испытать себя в амплуа репортера?

— Это не так уж и трудно. В издательстве «Зелений пес», братьев Капрановых, к 25-летию Независимости в сборнике «Я лайк Украину» вышел мой рассказ «О собаках и патриотах». Это на 90% реалистичный рассказ реальных событий, но он мне интересен только тем, что мои потомки будут знать, что их дед видел на войне. Но подобные рассказы могут написать и мои боевые побратимы, для этого не обязательно нужно быть писателем. Я очень благодарен именитым авторам сборника за то, что с таким банальным текстом пустили меня в свое общество.

ГЕННАДИЙ МОЛЧАНОВ ПРИВЕЗ ИЗ ПЕСКОВ ДВУХ НОВЫХ ДРУЗЕЙ — СОБАК С ПОЗЫВНЫМИ «БУССОЛЬ» И «АНФИСА ПЕТРОВНА», ЖИВШИХ В ПУСТЫХ УНИЧТОЖЕННЫХ ДОМАХ И ПОЛУЧИВШИХ РАНЕНИЯ / ФОТО ЮРИЯ КОШКОВСКОГО

То же и с картинами: стремишься к созданию полотна вселенского масштаба (смеется), а вынужден отображать действительность — руины, окопы и тому подобное. Во время короткого перемирия я брал кисти, краски, полотна с облезлыми, выцвелыми репродукциями — и рисовал. Наша позиция «Стальная крепость» располагалась в разбомбленном здании социального значения, поэтому материал для рисования валялся прямо под ногами. То, что было кое-как пригодно для работы, пошло в дело, и сегодня у меня есть 15 картин с передовой. Слава Богу, в какой-то степени мне удалось нивелировать военный негатив, изложить в сатирическом и философском форматах — не хочу, чтобы ужасы войны украшали мой дом или чей-то другой дом.

— Как давно вы рисуете?

— Рисую уже лет 15. Я самоучка. Моя жена — художник-мультипликатор, потому она иногда приносила мне книги, которые раскрывали секреты искусства, но я даже их не читал, потому что пропадает ощущение творческого процесса. А так я просто рисую, как душа подсказывает.

Есть у меня картина — она была нарисована на востоке — с названием «Двести», этим все сказано.  На других картинах, которые привез из Песок, изобразил, в том числе и земляков-побратимов из Николаева. Такие картины — это история, исправлять их уже нельзя.

 «Я НЕ СМАКУЮ ВОЙНУ, ХОТЯ И ЗНАЮ ЕЕ НЕ ПОНАСЛЫШКЕ»

— Мы говорим о книгах, картинах, но о военных действиях вы молчите. Вы воевали в Песках почти год, а это одна из самых горячих точек боевых действий, неужели у вас не возникает желание позиционировать себя воином?

— Возраст уже не тот. Лет двадцать тому назад, и даже десять, я бы так и делал, но корчить из себя героя в 56 — смешно. Среди нас было много молодых, здоровых, истовых мужчин, которые, попав на войну, жили войной, как казаки-сечевики. А я не смакую войну, хотя и знаю ее не понаслышке.

Мы первые полгода воевали по-взрослому, но тяжелее было следующие полгода, во время перемирия, когда мы уже не могли ответить на обстрелы со стороны так называемых шахтеров-ополченцев. Бывает, сидишь на улице за мольбертом, рисуешь, как вдруг «прилет». Хорошо, если рядом боевая подруга с позывным «Буссоль» (собака. — Авт.). Ей осколком заднюю лапу и хвост снесло, так она знает, что такое «прилет», она его слышит в самом зародыше и предупреждает заранее. Серьезно, мина еще, бесшумно для человеческого уха, летит, а Буссоль уже бегает и вопит: «Прячься, кто может!» Чаще так и бывало: среагировал вовремя — спрятался. А если ее нет рядом, то должен полагаться на фарт. Когда уже засвистело и рвануло, то бежать-прятаться нет смысла — пока будешь бежать, тебя срежет осколком. Поэтому просто сиди и не ерзай — может, мимо пролетит. И это не героизм, не геройство, это логическое поведение. Правда, если это не прилет одной-двух мин, а настоящий артобстрел, так там логика совсем другая.

— Есть ли какие-то идеи, которые планируете претворить в жизнь?

— Прежде всего, я собираюсь вскоре посетить свой батальон на востоке, чтобы дособирать немного материала для книги.

— Неужели за целый год вы не насобирали информации?

— Видите ли, я не люблю панибратства. Будучи солдатом, я придерживался субординации, то есть с высшим офицерским составом общался на уровне рядового, а не писателя. Это принципиально. А для того чтобы написать солидную книгу, нужно иметь более широкое представление о войне. Сейчас я гражданский и с чистой совестью имею право общаться с комбатом на «ты», то есть это уже не будет выглядеть как панибратство.

* * *

Еще до войны Геннадий Молчанов нашел в Николаеве, на свалке, юбилейное издание Тараса Шевченко «Кобзарь»  1939 года, которое спас и пронес через всю страну, сквозь всю войну:

«Я увидел на переплете надпись, сделанную 18 сентября 1941 года в 18 часов красноармейцами, которые из города Чкалова шли на фронт, — «Петр из Полтавы». Идя на войну, я продолжил эту традицию, написав на той же обложке — «Мобилизованные и добровольцы против Красной армии РФ». На свободных страницах я собирал подписи военных от рядового до комбрига (около 200 подписей). Мой друг, волонтер и нардеп Тарас Креминь, помог собрать подписи у своих коллег-нардепов, и после дембеля эта книга была передана в Национальный военно-исторический музей.