«Искренне Ваш. Евгений Коновалец»

Под таким названием в Национальном музее истории Украины 14 июня 2021 года открывается выставка, посвященная 130-й годовщине со дня рождения человека, чье имя стало символом украинской освободительной борьбы

Уже само название выставки говорит о стремлении ее организаторов увидеть личность создателя ОУН в несколько иной, чем это общепринято у нас, историко-бытийной перспективе. Увидеть вне официальных портретов, плакатов, агитационных открыток и революционных призывов — какой бы уместной эта мемориальная «бронза» ни была в свое время и на своем месте. Потому что рожденный 14 днем ??июня 1891 года в учительской семье с. Зашков на Львовщине человек, которого родители называли «любимым Генусем», товарищи по оружию — «паном Евгением», «паном атаманом», «паном-товарищем», «Полковником», и которому выпала такая определяющая роль в украинской истории пер. пол. XX в., был прежде всего... человеком, а не памятником на колесиках, который провозглашает бомбастичные лозунги. Он имел свой эмоциональный мир, круг родных и друзей, какие-то симпатии-антипатии, привычки, иначе говоря — свою, присущую только ему эксклюзивность.

Именно стремление к эксклюзивности, неповторимости отображения истинной жизни в представлении не-копийных экспонатов — это наиболее характеристическая примета этого выставочного проекта. Представленные на нем материалы из фондовых коллекций НМИУ и Фудации имени Олега Ольжича (многие из них вообще раньше никогда не экспонировались) предстают удивительно интересными свидетельствами об одном из поколения тех, кого неумолимая судьба бросила в огненный водоворот столетия мундиров и концлагерей. Фронты Первой мировой и российский плен в каком-то Богом забытом Черном Яру на Волге, побег в Киев, организация куреня Сечевых Стрельцов, тяжелые уличные бои с большевиками, Белая Церковь, антигетманское восстание, снова бои, эмиграция, странствия из страны в страну, паспорта на чужое имя, конспиративные встречи, каждый день, который может стать последним, — каждый из этих эпизодов биографии Евгения Коновальца мог бы развернуться в отдельную музейную экспозицию. Однако тот, кто стоял во главе «подземного войска Украины» (так в межвоенной Галичине называли УВО), не мог позволить себе роскошествовать среди многообразия вещей и наслаждаться комфортом упорядоченного быта. Поэтому тем драгоценнее те артефакты, которые просто чудом сохранились до сих пор и которые смогут увидеть посетители НМИУ. Знак 19 полка краевой обороны (ландвера) Львова, в котором Евгений Коновалец служил в 1914 — 1915 гг., его визитная карточка Командующего группой Сечевых стрельцов в Киеве в 1919 году и нагрудный знак члена Стрелецкой рады, рукописи и письма Евгения Коновальца, документы и издания УВО и ОУН (среди них — первый номер нелегальной газеты «Сурма», групповая фотография участников Первого конгресса украинских националистов в Вене 1928 года), портсигар с надписью «Слава Україні» (первый председатель ОУН был заядлым курильщиком), ручка для письма и крест, которые ему принадлежали, печать ОУН эпохи Коновальца, схема структуры формирования националистического движения, которую разработал Николай Сциборский еще в 1928 году — накануне создания Организации. А рядом с этими вещами — свидетельство о венчании с Ольгой Федак во львовском соборе св. Юра 1922 года, фотография сына Юрия в «пластовой» форме, гостевой альбом из дома Коновальцев в Риме. И такие совершенно неожиданные экспонаты, как письмо родителей Евгению Коновальцу (подписано «Отец» и «несчастная Мать»), которое начинается словами «Христос Воскрес! Найдорожчий Ґенусю» и где потом будут просьбы «молити, просити і радити покинути дуже невдячну політику, бо, як каже приповідка, «головою муру не розіб’єш». Понятно, что эти вещи писались под контролем польской тайной службы, и свободно себе только представить чувства Евгения Коновальца, когда он читал написанные знакомым почерком строки...


ПОСМЕРТНАЯ МАСКА ЕВГЕНИЯ КОНОВАЛЬЦА; ЧАСЫ, КОТОРЫЕ БЫЛИ НА ЕГО РУКЕ В ДЕНЬ СМЕРТИ; ЛЕНТА С ТРАУРНОГО ВЕНКА НА МОГИЛЕ ЕВГЕНИЯ КОНОВАЛЬЦА. 1940-ВЫЕ ГГ.

Евгений Коновалец прожил эксклюзивную жизнь — и смерть ему тоже уготована эксклюзивная, потому что для убийства никакого другого украинского политического лидера Кремль не прилагал таких усилий и не задействовал такие мощные ресурсы. Причина — очевидна: тов. Сталин воспринял как аксиому, что единственной украинской силой, способной отвечать ему не словами, а выстрелами, могут быть люди Коновальца. И — сделал неизбежные выводы, непосредственным следствием которых стал взрыв 23 мая 1938 года в Роттердаме.

Экспонаты, связанные с этой трагедией, — одни из самых интересных: квитанция об уплате за проживание в роттердамском Grand Hotel «Central» (лидер ОУН надеялся встретиться в этом нидерландском городе с представителем украинского подполья в СССР, вместо этого встретился со сталинским киллером), наручные часы Евгения Коновальца (силой взрыва их просто вырвало с руки), посмертная маска.


ПИСЬМО РОДИТЕЛЕЙ ЕВГЕНИЮ КОНОВАЛЬЦУ (1934 Г.); ОЛЬГА КОНОВАЛЕЦ, ЖЕНА ЕВГЕНИЯ КОНОВАЛЬЦА (1969 Г.); ЮРИЙ КОНОВАЛЕЦ, СЫН ЕВГЕНИЯ КОНОВАЛЬЦА (1940-ВЫЕ ГГ.)

По-особому трогательна в экспозиции — литовская «тема»: литовский паспорт Евгения Коновальца (Литва в то время была самой расположенной к украинскому делу страной), письмо Питера Пена, генерального консула Литвы в Роттердаме, секретарю Евгения Коновальца Михаилу Селешко от 10 сентября 1938 года. Интересно, что даже цветы на похороны Евгения Коновальца оплачивало литовское консульство в Роттердаме, ведь формально он был литовским подданным.


ЭКСПОНАТЫ ВИТРИНЫ, ПОСВЯЩЕННОЙ УВО

«Вишенкой на торте» — материалы, которых касались не совсем чистые руки персонажей с горячим сердцем и холодной головой, то есть — чекистов. А их вокруг лидера украинских националистов было и было: и Кондрат Полуведько, и окутанный тайной догадок и слухов Павел Судоплатов, который после участия в теракте против Коновальца стал просто тебе ударником социалистического труда, убивая поочередно и Александра Шумского, и епископа Мукачевской греко-католической епархии Теодора Ромжу, и... В экспозиции — телеграмма «Вельмуда» (псевдо Судоплатова) Евгению Коновальцу в Роттердам: «Жду каждый день... у памятника». «Вельмут» ждал с бомбой, изготовленной в Москве в «отделе оперативно-технических средств НКВД».

А на стенах экспозиционного зала — тогдашние газеты — и украинские, и зарубежные, — которые сообщали об убийстве Евгения Коновальца: в те дни это была общеевропейская топ-новость. Молчала только пресса в СССР: сотрудники ВЧК — ГПУ — НКВД, как и сегодняшние продолжатели их дела из ФСБ, были людьми очень скромными и сторонились суетной земной славы.