Виноваты все!

В Ивано-Франковском национальном академическом драматическом театре им. Ивана Франко состоялась премьера «Ромео и Джульетта»

Из-за попадания в «красную зону» город закрылся до середины апреля. Поэтому, как только были сняты строгие ограничения, театр в первую очередь показал свой новый спектакль, который уже успел получить большой резонанс.

Режиссер и автор сценического решения Ростислав Держипольский использовал блестящий перевод шекспировского текста Юрия Андруховича. Яркий, сочный, живой, образно богатый язык реально здесь имеет значение! Стоит отметить, что некоторые фрагменты, которые тормозят действие и не несут важной информации, режиссером изъяты в пользу динамичности действия в необычном пространстве: забудьте об удобных театральных креслах. Зрители - участники действия перемещаются вместе с героями в стенах механического цеха неработающего сейчас завода «Промприбор» (1 действие), отправляются за ними по улицам города в виде «похоронной процессии» до театра (антракт), спускаются к бывшему машинному залу (сцена-цех), где, уже сидя (но все равно как на иголках), видят дальнейшее развитие событий вплоть до самого финала.

ПРЕДЫСТОРИЯ

Постановка от замысла к воплощению пережила значительную трансформацию. С самого начала рассматривалась версия столкновения на условном пространстве двух культур - христианской и мусульманской: семейный конфликт рассматривался как межконфессиональный; брат Лоренцо должен был быть воплощением участника войны на Ближнем Востоке с посттравматическим синдромом, который, коснувшись дна, находил утешение в проповедничестве, и т.п. ... Но на стадии подбора актеров, которые активно предлагали свое видение ролей, от исламского акцента отказались. Параллельно происходили события, напрямую с постановкой не связанные. В начале года драмтеатр им. Франко задекларировал создание на его базе мультикультурного центра, который должен стать точкой пересечения и притяжения для творцов различных направлений и интеллектуалов нового поколения; к этому присоединилась команда одного из крупнейших проектов города - «Промприбор. Реновация», который строится на международном сотрудничестве, имеет успешный опыт привлечения инвестиций для развития инновационного центра. Состоялась сессия, организованная драмтеатром Франко при участии членов команды «Промприбор. Реновация» и привлеченных экспертов: предпринимателей, представителей креативных индустрий, творческих кругов, архитекторов, урбанистов, юристов и искусствоведов. 10 февраля руководителями этих двух структур Ростиславом Держипольским (генеральный директор-художественный руководитель театра) и Юрием Филюком (соучредитель общественной платформы Теплый Город, генеральный директор и инициатор проекта «Промприбор. Реновация») был подписан меморандум о стратегическом сотрудничестве и развитии художественного кластера в регионе. Это стало логическим продолжением взаимодействия двух команд, которое началось еще в прошлом году с совместной волонтерской работы в Антикризисном фонде по борьбе с COVID-19.

Точкой пересечения и интереса стало желание объединить усилия и работать ради создания новых культурных сред и проектов, которые будут предлагать новые форматы и будут актуальными для мира. Поэтому, пространство заброшенного завода показалось идеальным местом действия постапокалиптической постановки «Ромео и Джульетты», которая и стала первым результатом сотрудничества Франковского Драмтеатра и инновационного центра «Promprylad. Renovation».

КАК ВСЕ ПРОИСХОДИТ?

Зрители собираются, проходят контроль, получают схемы размещения сценических локаций, идентификационные браслеты на пилотном этаже Промприбора, который, кстати, уже дает представление о том, какие перспективы для горожан и гостей откроются в будущем, когда будет освоено все пространство огромного предприятия (можно рассмотреть макет этого амбициозного проекта): здесь уже есть фуд-зоны, а за прозрачным стеклом - многочисленные офисы и площадки художественных галерей, фото- и танцевальных студий, компьютерных и медиа-залов ... Далее зрители спускаются к механическому цеху, где надевают защитные каски (техника безопасности! Мелькнула поверхностная ассоциация с Майданом). С металлическим лязгом распахиваются ворота, и начинается действие: монахи в клобуках расставляют зрителей по местам. Им помогают Эринии - богини мести, дети тьмы и земли, которые, по мифологии, призваны внимательно следить за тем, чтобы не нарушались принятые отношения между старшими и младшими, родителями и детьми, богатыми и бедными, счастливыми и несчастными и т.п., чтобы не росла выгода одной стороны за счет другой; этих богинь еще отождествляют с угрызениями совести за совершенное преступление - да, именно они снова не дают покоя шекспировским героям, вызывая их к жизни и на суд через века, как это уже было в «Гамлете» (постановка 2017).

Место действия - причудливый постиндустриальный развлекательный центр с саунами, тренажерными залами, дискотеками: назовем его условно Verona-Plaza. Текст пьесы препарирован. Постановка не имеет второстепенных персонажей: есть титульные и главные. Состав героев сконцентрирован: одни укрупнены за счет других. Меркуцио поглотил Бенволио, который в первоисточнике всегда где-то посередине как резонер, не принимает активного участия в развитии действия и только уговаривает или разоблачает других героев, высказывая длинные речи. Поэтому немногочисленные, важные для действия слова его говорят Меркуцио и Монтекки-отец. Брат-францисканец Лоренцо поглотил Эскала, князя веронского, получив таким образом еще и полномочия судьи.

Поэтому, и через века не утихла слепая вражда между двумя веронскими кланами. Монтекки (Игорь Захарчук), здесь явно вдовец, пытается жестко воспитывать своего единственного сына Ромео, мечтательного по природе, склонного к рефлексии и душевным переживаниям. В тренажерном зале, где бросается в глаза афиша предстоящего боя между Тибальтом и Меркуцио, отец буквально выбивает и выжимает из сына «слабые» стороны. Он готовит сына к обороне, зная, что того может ожидать при встрече со злейшим представителем враждебного рода - Тибальтом (Юрий Воспитанник). Этот герой - просто сгусток неконтролируемой ярости, нацеленный на убийство, для чего достаточно малейшего повода. Именно он, племянник госпожи Капулетти, то есть сам совсем даже не Капулетти, является яростным носителем кода заржавевшей вражды, которая в результате выльется кровью. Какая кривая гримаса судьбы, какая сила фамильной мифологии!

Знакомство зрителя с кланом Капулетти (Юрий Хвостенко и Татьяна Горняк) происходит в СПА-салоне, где в полумраке в ваннах-вагонетках под серебристыми простынями греховодничают родственники Джульетты и гости, в угарном дыме и не с трезвой головой решая ее будущую судьбу в браке с распущенным графом Парисом (Андрей Мельник). Няня-кормилица Джульетты - некий чужеродный элемент, вживленный в рыхлое тело семьи, нимфоманка, без принципов, но отчаянно преданная своим хозяевам и воспитаннице, не сдержанная в выражениях (кстати, с немецким акцентом, наверное, для усиления чужеродности: если это эффектная актерская находка, то она работает). Этот неординарный образ блестяще воплотила Ольга Качмарик-Комановская.

Джульетта (ее с необычайной искренностью и честностью играет Инна Бевза), вся в белом, в отличие от серо-черных остальных, стоит обреченно-равнодушной, механически-застывшей, а не живым юным созданиям, каким она должна быть в 14 лет. Такое впечатление, что она согласится на что угодно, чтобы вырваться на свободу из этого прокуренного ада, где жизнь как ценность ставится под сомнение самим способом существования окружающих: они ее прожигают, у них нет цели кроме захода на очередной вираж спирали существования - продолжение рода. Но появляется Ромео - и она оживает, озаренная любовью, становится отчаянно решительной в своем стремлении к счастью и свободе.

Недаром музыкальной темой Джульетты выбрана именно ария Альмирены из оперы «Ринальдо» Г. Ф. Генделя: «Дай мне оплакать тяжкую судьбу, и о свободе грустно вздыхать ...» Она сопровождает Джульетту с начала представления до финала: звучит с башни-балкона - маленького пятачка как зоны свободы, как преддверие рая, звучит в клетке склепа, во время и признания в любви, и прощания навек ...

Мечтательный импульсивный красавец Ромео (Олег Панас) переживает в течение спектакля радикальную трансформацию. Визуально - это изменение черного наряда первого действия на белый во втором как символ очищения его природной сути. Весь его короткий жизненный путь - это, несмотря на внешние обстоятельства, обучение любви. Любовь - это миссия, единственное, чего хочет его душа. Да, нам никогда не узнать, выполнил бы Ромео свою миссию, или стал бы «как все», но в том и драма! Он ищет любовь даже там, где ее нет, он придумывает ее, отчаянно защищает нежные ростки первой влюбленности. Его высмеивают друзья, близкие, даже духовник. Он не изгой, он другой. Встреча с Джульеттой становится тем питательной дождем, который падает на подготовленную почву. Но тяжелый маховик неумолимой судьбы уже запущен. Слишком молодой, слишком неопытный, чтобы самому бороться за свое счастливое будущее, он ищет посторонней помощи единственного человека, мудрости которого доверяет - своего духовника.

Не отца и не друга: оба смеются над ним, а больше всего друг, который в любви ценит только физическую составляющую. Меркуцио в исполнении Ивана Блиндара - харизматичный заводной лихач, дерзкий пересмешник, скорый как на злую шутку, так и на кровавую драку. В искусстве боя он равен Тибальту, но погибает из-за его подлого коварства и вмешательства Ромео. Само собой, последнему ничего другого не остается, как вступить в бой с убийцей и самому волей судьбы стать убийцей. К слову сказать, сцена боя, которая представлена как кулачный бой без правил на ринге-клетке, настолько яркая, реалистичная и жуткая, что если бы не сквозное действие, не его глубокая интерактивность - отдельные аплодисменты постановщику, чемпиону Украины по бразильскому джиу-джицу Юрию Рудю! В качестве болельщиков - представители кланов, Эринии, ну и зрители, конечно.

Духовник, наставник, исповедник - на слабый огонек его свечи слетаются при малейшей опасности юные герои. Брат Лоренцо, которого предельно эмоционально играет Алексей Гнатковский - ключевой персонаж. Оба действия начинаются монотонным, как мантра, чтением им текста из Апокалипсиса, с видения пророка Иезекииля о четырех апокалиптических существах (человека, льва, тельца и орла - тетраморф), которые являются хранителями четырех углов Трона Господнего и четырех сторон рая, а также считаются образами божественного покровительства, защиты от хаоса. Почему именно этот текст из последней книги Нового Завета? Видимо потому, что сам Лоренцо как духовное лицо не имеет твердого основания, которое бы держало бы его над земными страстями. Лоренцо предстает абсолютно дезориентированным монахом, который плохо справляется с принятыми обетами, в его душе - смятение и хаос. Рассвет - «солнца колесница» - ужасает его. Страсти человеческие, которые он переживает на исповедях, не делают его бесстрастным. Поэтому он действует не как наместник Бога, а как соучастник и судья. Он между добром и злом, между недосягаемым Небом и слишком живой для него землей. Недаром в одной из многочисленных трактовок пророчеств «Откровение Иоанна Богослова», предполагают символическую картину конфликта между Добром и Злом. Лоренцо внутри этого конфликта. Он позволяет себе быть вершителем судеб под неправильно воспринятым прикрытием сутаны. И именно он объявляет Ромео изгнанником, хотя Закон за это наказывает смертью. Рубикон перейден - он больше не исповедник. В лучшем случае - адвокат. Ему распутывать клубок, скрученный не без его участия.

Во втором действии нарочито черно-белая гражданская одежда Лоренцо воспринимается как символ внутреннего освобождения от церкви, потери права быть звеном между Богом и людьми. Потери, но не отказа! Катализатором его преобразования можно считать риторический вопрос Джульетты, которым она бередит тщеславие Лоренцо: «Но ваш опыт, отец, ваша мудрость неужели не понадобятся?» Этим открывает ящик Пандоры, каковой является душа Лоренцо, он забывает высшее предназначение и совершает судьбоносный грех. Он выбирает ад. Заключительный монолог Лоренцо - это оправдательная исповедь и обвинительный акт одновременно. «Виноваты все!» - в устах князя веронского, который у Шекспира над конфликтом, это - безоговорочный вердикт. А у духовника, исповедника, который так или иначе провоцирует трагическую развязку, хотя из «добрых побуждений» - после всего, что он наворотил, эта фраза воспринимается как вердикт хитроумного судьи, вынесшего заведомо неправомерное решение, которое привело к катастрофическим последствиям. Надо отдать должное мастерству Алексея Гнатковского - в его устах интонационно она звучит как приговор, прежде всего, самому Лоренцо.

МУЗЫКА И ПЛАСТИКА

Спектакль недаром назван музыкальной драмой (dramma per musica «ROMEO & JULIET»), потому что музыка здесь играет концептуальную роль. К сотрудничеству вновь приглашены композиторы Роман Григорьев и Илья Розумейко, которые ранее создали музыку к хоррор-опере «Гамлет». В «Ромео и Джульетте» наряду с авторской музыкой в стилях от неоклассики до рэпа, используются барочные произведения, запись живого органа из храма, электронная музыка, гуцульские мелодии. Большинство - в живом звучании оркестра под руководством дирижера Богдана Ткачука, в исполнении вокально одаренных актеров.  Музыкальные темы продуманы и уместны, образны: Джульетта поет арию пленной Альмирены, Ромео играет на дудуке, звук которого символизирует его чистую душу, тема их любви - это неоклассическая восходящая гамма от крещендо до ослепительного сияния на высоких тонах аккордов единения в небесных сферах, а может и воссоединения двух половинок Анрогина; Меркуцио в стиле «рэп» глумится над пророческими сновидениями; монотонная психоделическая органная тема - для Лоренцо; инфернальная электронная - для Эриний. Гуцульская тема в исполнении и странствующего и стационарного оркестров изменением темпов и нюансов превращается то в грубый боевой аркан, то в свадебную музыку, то в похоронный марш. В лучших традициях кино-саундтреков звучат симфонические авторские композиции, создавая особое настроение отдельных сцен и подчеркивая глубину драматизма ситуаций.

Пластика героев тонко продуманная в соответствии с общими и индивидуальными характеристиками, с каждой из локаций, в соответствии с динамикой событий (пластическое решение - Ольга Семёшкина). Художественное оформление и костюмы Юлии Зауличной создают постапокалиптическое обрамление и окраску представления. Интересно, что, поскольку действие происходит в холодном цехе, а премьера вообще давалась в сильные морозы, фанаты театра подарили шубы для спектакля, а художница уже обыгрывала манеру и фасон для подчеркивания или благородства, или плебейства. Многослойные конструкции одежды как бы символизируют количество фальши, под которым герои прячут истинную сущность. Ритуальные образы монахов и Эриний создают инфернальную атмосферу неотвратимости судьбы.

***

На программе-афиши спектакля изображено серый надгробие с именами - ROMEO & JULIET, - поверх которого кроваво-красной краской граффити - forever young ...

Постановка, остро современная, больно резонирующая с настоящим. Она не о любви, не о вражде, точнее не только о них. Она о вине - родителей перед детьми, самозваных спасителей перед жертвами «спасения» ... Ростислав Держипольский копнул так глубоко, что разверзлась пропасть! Невольно картинка накладывается на наше бытие, в котором растет количество случаев психического и физического насилия в отношении несовершеннолетних, увеличивается волна самоубийств подростков, которым не хватает внимания со стороны родителей, которые бесконтрольно пользуются гаджетами с выходом в Интернет, особенно, как показывают реалии, во время локдаунов и становятся потенциальными жертвами киберпреступников, «групп смерти» в соцсетях. В устах монаха Лоренцо фраза «А, может, молодыми умирать - это лучшее, что с нами происходит? И небо любит чистых» сегодня невольно на слух воспринимается как призыв всевозможных самозваных пасторов к незрелым детским душам! А когда родители подают дурной пример детям прямо в лоне семьи, когда культивируются вседозволенность, распущенность, на что надеются - что чудо произойдет, и их не коснется, как-то обойдется? Может, и не о Шекспире, но точно о нас, нынешних. Виноваты все - это вердикт трансвременной. Времена меняются, грехи множатся. «Ибо грехи многие, не умножайте их отныне и вовек» - призывает Шекспир. Человечество не раскаивается ... И по сей день «нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте».