Украинская метафизика

Генетические и творческие корни автора цикла «Мазепиана», художника-графика Сергея Якутовича, тянутся от наиболее продуктивных интеллектуальных сил страны

УКРАИНСКОЕ ПОЭТИЧЕСКОЕ КИНО. ЖИВОЙ

У Сергея Якутовича фантастическая наследственность. Во всех смыслах этого слова. Учитывая масштабы уничтожения производительных сил украинства, она кажется почти нереальной. Его предки дружили с Шевченко, прабабка была секретарем Грушевского. Его отец был выдающимся графиком, одним из творцов украинского поэтического кино. Именно Георгий Якутович «нарисовал» «Тени забытых предков» вместе с Параджановим. А оттуда уже — и Коцюбинский, и Франко, и опять Шевченко... Сергею Якутовичу выпало эту линию продолжать, тянуть за собой... В этом смысле он считает себя предопределенным.

— Иначе я не жил бы. Я бы давно повесился. Я этот шлейф отрабатываю. Понимаете? — сказал он «Дню». — Я должен своим родителям. Но не только родители, но и бабушки, и дедушки — все были талантливые люди. Я ощущаю, что являюсь частью какого-то проекта. Я предопределен. Так я и живу».

В тестовой части альбома собственных работ «Абсолютний слух часу» (изданный в прошлом году киевским издательством «Грамота») Сергей вспоминает: «Запроектированность моего пути — это те мечты и надежды моих родителей, их предков, которые ты вынужден воплощать в жизнь и передавать своим потомкам. Когда-то отец сказал мне: «Тебе в жизни столько дано, дай Боже, чтобы у тебя хватило сил отработать все это. И должен ты не родителям, а себе и миру».

Первые годы жизни Сергея Якутовича проходили среди студенчества Художественного института (теперь — Академии), где учились его родители. После этого он вырастал среди разговоров о культуре, искусстве, литературе, философии. К тому же, детство его прошло в старом Киеве, на улице Кудрявской.

Художник (точнее, — импровизатор, как настаивает сам Якутович) считает себя сыном украинского поэтического кино. В документальном фильме «Якутовичи» (о котором подробнее речь будет идти ниже) он рассказывает: «Во время эвакуации, когда отец жил в России, ему в руки попала книга без обложки. Старший брат подсказал ему, что эта книга написана на украинском языке, и начал его учить украинскому языку по этому тексту. Эта книга оказалась «Тінями забутих предків». В течение всего периода обучения в институте он мечтал попасть в Карпаты. В конечном счете, когда он туда попал, ему запретили делать дипломный фильм о «Тінях забутих предків». Он все время с этим носился. А его друг был знаком с Параджановым, который в то время как раз собирался снимать «Тіні...». Параджанов до этого никогда не был в Карпатах, и Ильенко не был в Карпатах. И вот они пришли к нам домой, пили вино, отец рассказывал им о горах, показывал фото, рисунки. Я заснул, и всю ночь мне вколачивали в голову украинское поэтическое кино, а когда очнулся, то понял, что я являюсь полноправным сыном этого явления».

Сергей шутит, что с фамилией Якутовичей связано начало и конец украинского поэтического кино. Наряду с рождением этого кинематографического явления их род приложился и к его гибели. Фильм «Молитва за гетьмана Мазепу» режиссера Юрия Ильенко, где Сергей Якутович выступил в качестве художника-поставновщика, в 2001 году был категорически не принят большинством критиков и, в конце концов,— обществом. Несмотря на это, режиссер Владимир Бортко (для неоднозначного фильма которого — «Тарас Бульба» — Сергей Якутович создал однозначное по качеству художественное воплощение) — немного с иронией, немного — с презрением так и называет художника — «украинское поэтическое кино».

Значит — оно живет. То есть живой...

ХУДОЖНИК ОТ ДОВЖЕНКО

— Когда я был маленьким десятилетним мальчиком и был у бабушки в Каневе, она давала мне по рублю «на пропой души», — поведал Сергей на встрече в Украинском доме, посвященной открытию спецпроекта «Гомін». — Нужно было обувать сандалии, одевать рубашку и можно было ехать в город за три с половиной километра в кино. Я приехал на первый сеанс. Помню покрытый красной краской пол и ни одного человека. Зашел механик, видно, с бодуна, и спросил: «А ты чего здесь сидишь?» А я говорю — вот, купил билет, кино пришел смотреть. И он мне вжарил кино. «Землю» Довженко. Я вышел обалделый. Не сел на автобус, эти три с половиной километра (а это для маленького мальчика было много) я шел пешком. И когда наконец дошел домой, снял эти сандалии (из которых вырастает нога за лето — ребенок же растет) и окунул ноги в горячую пыль... серая бесплотная горячая пыль — то понял: это и есть земля, это Родина.

Между прочим, этот чуть ли не наиболее трогательный в биографии Сергея сюжет вошел в сценарий «Тараса Бульбы» Бортко. Его «одолжили» Остапу, которого Николай Гоголь в своем произведении оставил без реплик.

ИСКУССТВО НА УРОВНЕ ФИЗИЧЕСКОЙ БОЛИ

Об отце Сергей вспоминает часто — в общении с аудиторией, в интервью, в воспоминаниях. В предисловии к «Абсолютному слуху часу» о Георгии Якутовиче вспоминает писательница Мария Матиос, которая встречалась с им в 1995 году: «Георгий Вячеславович говорил, что все наибольшие философские учения мира вобрала (если не выработала!) гуцульская мифология, воплощенная им как художником в фильме «Тени забытых предков».

И вот здесь кроется ключ к наследственности Якутовичей. Они оба стремились познать Украину (далее мы «услышим» об этом со слов самого Сергея), оба делали это при помощи визуального воплощения. Но если Якутович-старший узнавал ее через Гуцульщину, которую считал сгустком всех философий мира, то для Якутовича-младшего отдушиной для познания своей земли стал образ Мазепы. По ощущению внутреннего драматизма, по глубине познания, по силе и прочтению Украины «Мазепиана» Якутовича-младшего является полноценным наследником тех работ Якутовича-старшего, которые он создал для «Теней». Им обоим, кажется, удалось выхватить метафизический уровень украинского.

«Молитву за гетьмана Мазепу» режиссера Юрия Ильенко, где Сергей Якутович выступил в роли художника-постановщика, критики назвали нарисованным кино. Работа над этим фильмом в конечном счете породила серию графических работ «Мазепиана», которая была закончена в 2002 году. Очень метко описала ее искусствовед Галина Скляренко в своем предисловии к альбому «Абсолютный слух времени»: «Личность С. Параджанова, бесспорно, повлияла и на Сергея Якутовича. Не отсюда ли то коллажное мышление, которое нашло выражение в его будущей «Мазепиане»... Словно подытожила многолетние размышления художника над украинской и мировой историей, содержанием ее побед и потерь, блеска и отчаяния... Глубоко ощущая саму метафизику исторического движения, художник иллюстрирует его события, описывает персонажей, наделяя их живой плотью и кровью, и одновременно исследует, анализирует внутреннее содержание исторического сдвига, что, как лавина, захватывает людей и страну, перемешивает судьбы, сталкивает между собой различные жизни, ломает и создает новое».

«Геральдический» стиль письма, детализированный, иногда фантасмагоричный в своей точности мир образов. Иногда мне кажется, что еще мгновение — и зазвучит живая кровь с иллюстраций...— таким является восприятие этого цикла писательницей Марией Матиос. — Это — почти на уровне физической боли».

Тем, кто впитывает в себя эту боль и искусство Якутовича (- ей), «Мазепиана» кажется делом всей жизни Сергея. Если говорить языком не академическим, то «Мазепиана» буквально выворачивает душу наружу. Предельно закорененный в почву Стефаника-Коцюбинского, Довженко-Параджанова, Киева-Канева-Карпат, художник выдает на-гора образы-символы, образы-знаки, которые может истинно растолковать только тот, кто существует в «космосе Украины». Для других — это искусство наивысшей пробы, филигранное, мастерское. Но для нас это — откровение.

Сам художник значительно расширяет часовые и существенные рамки цикла работ «Мазепиана». «Для меня Мазепа — не герой, не миф, не деятель, хотя все это было и есть, — говорит он. — Для меня «мазепинство» — это способ особого существования в космосе Украины, Европы, мира... Над «Мазепианой» я работаю более 30 лет. Это поиск «моей Украины». Отец искал «свою Украину» в Карпатах, через почти библейскую архаику, которая воплотилась в его гравюрах, в «Тенях забытых предков». Я также искал «свою Украину», и ее символом стал для меня Иван Мазепа —такой исключительный, европейский, шекспировский герой. Каждый раз думая о моей Украине, я думаю о Мазепе — и думаю о себе».

ПОНЯТЬ ЧЕЛОВЕКА

«Каждый художник — человек, который увидел «что-то» в человеческой душе, в себе, мире, пытаясь осмыслить увиденное и услышанное. Художник — личность, которая взяла на себя тяжелую ношу, труд, достойный самого большого уважения, — понять человека...» — считает Сергей Якутович.

Интересная история связана с тем, как он почувствовал в себе художника.

«Как-то отец повел меня в кинотеатр — посмотреть премьеру фильма Козинцева «Дон Кихот» с Черкесовым в главной роли. Этот фильм меня настолько поразил (мне было четыре года), что вечером поднялась температура. Родители не знали, чем мне помочь, что делать. Отец сказал мне: «Что ты слоняешься, возьми и нарисуй». Я ответил: «Ну, а как же я все это нарисую?» Тогда он достал маленькую репродукцию с литографии «Дон Кихота» Пикассо и, показав ее мне, сказал: «Этот дядя — великий художник, а рисует, как и ты». «Если так, то я тоже смогу...» С этого мгновения, считаю, началась моя жизнь как художника».

В последнее время Сергей Якутович переживает весьма плодотворный период творчества. За последние месяцы он создал отдельный проект «Гоголь родился» (о чем уже сообщал «День», №61 2009 г.), который выставлялся в Украинском доме в Киеве, в Париже в штаб-квартире ЮНЕСКО, и только что вернулся из московского Украинского дома. С Николаем Гоголем у Якутовича особые отношения. Он проиллюстрировал почти все его произведения (в альбоме «Абсолютний слух часу» эти иллюстрации занимают 50 страниц), стал художником-постановщиком «Тараса Бульбы» Бортко, а недавно вместе с режиссером Плаховим-Модестовым создал научно-познавательный фильм «Загублений Рай. Гоголь».

В свое время Сергей Якутович начинал с книжной иллюстрации. При помощи кропотливой техники офорта он проиллюстрировал «Петра I» Алексея Толстого (1982, издательство «Дніпро»), эстонский народный эпос «Калевипоег» (1981, авторская техника, издательство «Дніпро»), «Перекоп» Олеся Гончара (1987, издательство «Дніпро»), «Обломова» Ивана Гончара (1981, издательство «Дніпро») и другие издания. «Разворачиваясь в атмосфере, возможно, наиболее социально заангажированных видов искусства — книжной графики и кинематографа, его произведения апеллируют к более широкому историческому пространству», — считает искусствовед Людмила Скляренко. Но иллюстрирование книг, несмотря на определенный выброс творческой энергии, Якутович все равно не воспринимал как полноценное творчество, ведь не мог высказать то, что думает. Поэтому параллельно с работой иллюстратора в 80-е годы Якутович создает авторские циклы работ «ТВ-телевидения» (1979), «Снимается кино» (1981), «Сегодня и всегда?..» (1986), «Esse homo» (1984), «Се ребро Г. М.» (1991).

В 90-х годах художник взялся за живопись. В сложные украинские 1996-1999 годы Сергей переезжает в Испанию. После возвращения в Украину он опять заговорит о своем «долге», о котором ему говорил еще отец. «Именно в Испании я почувствовал глубину своего чувства к Отчизне, — вспоминает Сергей. — Только на расстоянии начинаешь понимать, видеть, ощущать свою землю. Начинаешь как художник ощущать свой долг перед ней.»

НЕДОВОЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА УКРАИНА

Инициатором спецпроекта «Гомін» стал — спасибо ему — галерист Павел Гудимов и его «Гудимов арт-проект». В отдельном зале Украинского дома в рамках фестиваля Fine Аrt Ukraine (который проходил с 22 мая по 1 июня этого года) были отобраны для экспонирования работы из различных циклов и периодов творчества художника. Объединительный момент, который избрал Павел Гудимов — образ женщины в графике Якутовича, — начиная от 70-х и до работ «нулевых» годов. Такой подход к формированию экспозиции был весьма необычным для художника, который привык к «цикличности» своих выставок и считает женщину органическим элементом своих графических полотен. И здесь мы должны опять поблагодарить «Гудимов арт-проект» и отдать должное Павлу Гудимову как куратору выставки. Работы он отобрал, кажется, наиболее сочные и наиболее характерные.

— Здесь можно проводить много параллелей, — говорит Павел. — Можно говорить о женщине как об образе Украины, как об определенной метафоре. А можно говорить о более конкретных вещах.

— Как правило, я начинаю рисовать с левого угла и заканчиваю правым, — рассказал Сергей на встрече в рамках спецпроекта «Гомін». — У меня не бывает предварительных замыслов. Я рисую то, что я хочу рисовать сейчас. Этот момент работы, громко говоря, создание, и является моментом создания моего представления о том, что такое Украина, точнее, — моих желаний относительно того, что такое Украина. Поэтому там часто появляется женщина. Она закодированная, непонятная, недовольная, таинственная. Феномен украинцев в том, что мы никак не можем «найти» Украину, хотя бы в какой-то форме.

Искусствоведы образ женщины в творчестве Якутовича толкуют немного сложнее, но, по сути, — так же: «Проблему образного воссоздания Украины Якутович решил через изображение женщины. Но тип ее изображения является очень далеким от «канонического» романтического образа замечтавшейся, погруженной в себя и несчастной Екатерины в картинах. Украина Якутовича — в первую очередь сильная и страстная, ее судьба такая же запутанная, как сложные узоры, выходящие из-под пера художника и окружающие ее», — считает искусствовед Елена Мартынюк.

С этой точки зрения выбор «общего знаменателя» для экспозиции кажется очень удачным. Потому что такого нагнетания экспрессии, нанизывания драматичности, такой фантасмагоричности, как в образе женщины, нет ни в одном другом образе из графических полотен Якутовчиа.

Мы бы к созданию образа Украины добавили еще один штрих. Среди представленных в рамках «Гомін» работ есть «Молодой кобзарь», где четко просматривается образ Тараса Компаниченко. Сергей рассказал «Дню» о том, почему его внимание привлек именно Тарас:

— Его со мной познакомили, когда я получил Шевченковскую премию. После всего этого шума, всех этих премий мы пришли в книжный магазин, Тарас сел на пол, достал инструмент и всю ночь играл. Для меня он — как современный герой. Я очень хотел, чтобы в «Тарасе Бульбе» он снимался. Мы хотели, чтобы за Тарасом Бульбой все время ехал молодой парень и играл. Но Бортко сказал: «Опять это украинское поэтическое кино... Уйди отсюда!» В январе открылась выставка «Фантомная боль» — остатки из того, что я сделал для «Молитви за гетьмана Мазепу». Так Тарас Компаниченко с Даниилом Перцевым как приехали и как вжарили... Играли всю ночь. Есть люди, которые ищут определенную героику в сегодняшнем дне. Я вижу в Тарасе современного украинского героя — в том, как он живет, как ведет себя в семье, с детьми. Это действительно современные герои. Нужно называть вещи своими именами».

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ЯКУТОВИЧ

В рамках спецпроекта «Гомін» в Украинском доме заинтересованные зрители могли увидеть аж два фильма, посвященные Якутовичам. Один из них — полноценная 52-минутная документальная картина, созданная по заказу Министерства культуры киностудией «Контакт». Авторами ленты, рассказывающей о жизни, творчестве и семье Сергея Якутовича, стали опытные документалисты — режиссер Юлия Лазаревски и оператор Николай Мандрич. Пан Николай рассказал «Дню», что идея фильма принадлежит матери Александра Роднянского, талантливой женщине, которой уже, к сожалению, нет среди нас — Ларисе Роднянской. На болезненный вопрос относительно того, увидит ли этот фильм массовый украинский зритель, авторы пожимают плечами.

— Этот фильм создан по заказу Министерства культуры. Поэтому дальнейшая его судьба нам неизвестна, — говорит Николай Мандрич.

Второй фильм — это короткое десятиминутное видео производства креативной группы «Акцент» и «Гудимов арт-проект»: работы художника, плюс музыка, плюс небольшие монологи Якутовича, которые определенным образом толкуют проект «Гомін». Это своеобразная подсказка для зрителей выставки. Можно было бы не обращать на это видео отдельного внимания, но, кроме его качества, в нем есть еще очень ценная фраза, сказанная Сергеем почти под конец:

— Эта выставка грустная. И мне бы хотелось, чтобы все это было пронизано грустью. Грусть — это как вечер. Когда человек концентрируется на себе, на своей боли. Боясь этой боли, он ищет что-то светлое. А это светлое — и есть любовь...

Анализируя феномен личности Сергея Якутовича, понимаешь, что генетические и духовные корни в нем — неоспоримы. И невольно представляешь, какой была бы Украина, если бы в свое время не потеряла столько (столько!) талантливых художников, мастеров, интеллектуалов, хлеборобов, профессионалов — своих самых лучших. А еще осознаешь, что сейчас — наилучшее время для восстановления этих выпотрошенных резервов. Другого такого времени может не быть...

КОММЕНТАРИЙ

Тарас КОМПАНИЧЕНКО, кобзарь:

— Сергей Якутович — великий мастер. Он берет не только своей техникой, которой владеет в совершенстве, но и тем, что создает окна в старую Украину, в нашу историю. Для того, чтобы быть таким совершенным мастером, следует, с одной стороны, иметь бдительный глаз искателя импозантного и красивого в нашей истории, а с другой стороны, — нужно эту историю знать, нужно знать геральдику, исторический костюм, оружие. Кроме того, его произведения, с творческой точки зрения, созданы по законам наивысшего пилотажа, здесь есть и пластика, и динамика, и ритм. Ему подвластны все эти законы. Он показывает красоту костюма, и не только благородного и княжеского, изображает святыни Старой Руси-Украины, иконы. Сергей Якутович — не только художник, но и большой интеллектуал, который имеет чувство меры, вкус и гениальное видение. Не зря его, с таким бдительным оком, приглашают к сотрудничеству режиссеры, затрагивающие историческую тематику. Это и есть культура. А начинается она с того, что есть дед, есть отец, есть внук, есть династия Якутовичей. И он не повторяет отца, его полет совсем другой. В истории Украины уже были такие династии. Например, династия Холодных. Это и есть культура, которую нам нужно наращивать.

СПРАВКА «Дня»

Сергей Якутович родился 21 ноября 1952 года в Киеве в семье художников. В 1963—1970 гг. учился в Республиканской средней художественной школе имени Т. Г. Шевченко, 1970—1973гг. — на факультете художественного оформления в Московском полиграфическом институте, 1973—1974гг. — на графическом факультете Киевского государственного художественного института (теперь — Национальная академия искусства и архитектуры).

С 1973г. — постоянный участник художественных выставок в Украине и за границей.

2003г. — Золотая медаль Академии искусств Украины.

2004г. — лауреат Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко.

2004г. — член-корреспондент Академии искусств Украины.

2008г. — отмечен почетным званием «Народный художник Украины».

Выставлялся в Санкт-Петербурге, Лейпциге, Тулузе, Мюнхене, Нью-Йорке, Париже. Произведения художника хранятся в Национальном художественном музее Украины (Киев), Национальном музее книги и книгопечатания (Киев), Музее литературы (Одесса, Украина), Государственной Третьяковской галерее, Музее изобразительного искусства им. А. С. Пушкина (Москва), Государственном Русском музее, Музее Ф. М. Достоевского (Санкт-Петербург, Россия), Altes Museum (Берлин), Музее города Катанья, Украинском доме в Америке (Нью-Йорк, США), Смитсоновском музее (Вашингтон), Белом доме (Вашингтон).