У волынян появились новые фаны

Размышления после гастролей Театра им. Т. Шевченко в Киеве

Нашу столицу, после непродолжительного перерыва («Мартын Боруля» гостил здесь в 2005 г.) посетил Волынский академический областной украинский музыкально-драматический театр им. Т. Шевченко. Гастроли состоялись в помещении Национального театра им. И. Франко. Киевский зритель имел возможность посмотреть самые резонансные музыкальные премьеры последних лет: ревю «Трехгрошовую оперу» Бертольда Брехта — Курта Вейля (премьера 2006 г.), мюзикл «Моя прекрасная леди» Бернарда Шоу — Фредерика Лоу (2008 г.) и музыкальную драму «Кармен» (2009 г.). Что касается последней премьеры, то с авторством не все так просто: пьесу по новелле Проспера Мериме написал режиссер всех отмеченных спектаклей Петр Ластивка, а музыку Жоржа Бизе и «Кармен-сюиту» Бизе — Родиона Щедрина синтезировал и аранжировал дирижер оркестра театра Николай Гнатюк.

О ТРАДИЦИОННОСТИ И НЕТРАДИЦИОННОСТИ

Гастроли начала «Моя прекрасная леди» и, если уже о традиционности, это — самый традиционный (в хорошем смысле) спектакль из всех отмеченных. Спектакль рассказывает о том, как профессор Генри Хигинс (Дмитрий Мельничук), заключив пари с хорошим знакомым, полковником Хью Пикерингом (Игорь Зинчук) за каких-то полгода (здесь — средствами тиранической дрессировки) делает из «воплощенного суржика английского языка», каковым является простая необразованная цветочница Элиза Дулиттл (Елена Небось) настоящую аристократку. И хотя и здесь, как и в «Трехгрошовой опере» действие происходит в Англии (это просто немножко другая Англия), тот же упомянутый «суржик английского языка» является суржиком языка украинского — здесь ничего не поделаешь, особенности перевода. Возможно, поэтому Элиза Дулиттл в самом начале своего обучения типажно так напоминает Проню Прокоповну. И даже став настоящей леди, все равно остается «девушкой с перцем», способной бросить домашние туфли в голову профессору Хиггинсу. Да как-то по-нашему бросить, по-украински; еще бы и палкою огрела, если бы это позволялось по сценическому действию.

А вот «Кармен» из всех упомянутых спектаклей «самый беспорядочный», с огромным количеством «этажей» и «подвалов». Сам конфликт также многослойный: кроме, собственно, женско-мужского антагонизма, права на свободу и лишение его есть дополнительный источник конфликта — антагонистические отношения на национальной почве, ведь Хосе — баск, Кармен — цыганка (фраза Кармен: «Если бы ты принял цыганский закон, я бы стала твоей роме» является этому дополнительным свидетельством).

У самой Кармен фактически шесть воплощений: четыре — физические ипостаси Кармен (Брюнетка — Иванна Романюк, Рыжая — Елена Небось, Русая — Светлана Органиста, Блондинка — Софья Онищук) и два воплощения — Голоса (Голос I — Лариса Пивачук, Голос II — Анна Раева). К слову, дополнительные «голоса» имеют также Хосе и Эскамиле («звучат», соответственно, Павел Гарбуз и Сергей Бень). Здесь по случаю можно вспомнить спектакль Театра Франко «Соло-mea», где Голосу отведена особая роль кроме, собственно, персонификации: это пластическое воплощение неповторимого голоса Соломии Крушельницкой, некая «подвижная музыка» в талантливом исполнении Александра Форманчука. Однако в отличие от Голоса Крушельницкой, который почти постоянно действует на сцене, эти Голоса — и Кармен, и Хосе, и Эскамиле — находятся далеко от своих физических владельцев, «звучат» практически на арьерсцене, за музыкантами из оркестра. Такое решение, к сожалению, не только распыляет внимание, но и расчленяет самые главные образы спектакля — особенно Кармен, которых и так на сцене четыре — на одного бедного Хосе, которому даже Голос не может помочь, потому что находится бог весть где!.. Есть, конечно, определенный позитив в этом приеме, который любили режиссеры-авангардисты; однако в этом случае все ипостаси главной героини должны быть разными, чтобы составлять ее единый и неповторимый образ. А они практически одинаковые, отличаются только внешним антуражем, воплощенным в колористике образа костюмов — красный, желтый, синий и зеленый.

Иногда сквозь антураж неистовой испанской страсти просматривается украинский музыкально-драматический театр, и это вполне закономерно, потому что наш театр изначально создавался именно как музыкально-драматический, и память о монументальных действиях, создаваемых корифеями, запрограммировалась на генном уровне. В этом случае Кармен(ы) становятся четырьмя Солохами, которые танцуют вокруг обреченной жертвы — а то, что Хосе априори жертва, не вызывает никаких сомнений. Он бросается от Брюнетки к Блондинке, от Рыжей к Русой, с трудом выдерживая их безумный натиск. А где-то там, на арьерсцене, за спинами музыкантов притаилась настоящая Кармен (артистка-вокалистка Лариса Пивачук. И только после смерти своих физических оболочек она — не просто «прекрасной цыганкой сзади Хосе», а настоящей королевой медленно шагает по сцене, отстранено смотря на кучу тел. Такой могла бы стать Кармен, если бы дожила до зрелого возраста. И так может смотреть артистка, полная осознания того, что ее назначение — не только Голос главной героини... Но в таком случае это был бы уже совсем другой спектакль.

«ЦИРК НА ДРОТІ» С ПЕСНЯМИ И ТАНЦАМИ О ДЕНЬГАХ...

«Трехгрошовая опера» Брехта является переработкой «Оперы попрошаек» английского драматурга Джона Гея, написанной за два века до Брехта, — в 1728 году. «Опера попрошаек» была сатирой на современную Гею Англию; «Трехгрошовая опера» — на викторианскую. И хотя в спектакле все апеллирует к заданному месту действия (и, собственно, само место действия, и коронация королевы, и королевский вестник, который появляется в финале), понятно, что «между строк» есть то, что предназначено для современного зрителя. Есть и сами строки — в программке указано: «цирк на дроті» с песнями и танцами о деньгах, казне, бандитизме, грабеже, бесчестии, нищете, цинизме, обмане, преступлении в современной жизни. Познай себя, соседа, своего начальника...»). «Цирк на дроті» начинается уже возле театра (в более прохладную погоду, в помещении театра в Луцке — в фойе), где мирно настроенных на театральное действо, которое должно начаться через 15... 10... 5... минут, зрителей встречают «натуральные» бродяги, на груди которых красуются таблички с надписями «Жертва рекламы», «Жертва повышения коммунальных платежей», «Жертва сексуальной эксплуатации» и т.п. И этот «театр в театре» продолжается весь спектакль: попрошайки, проститутки и притворные инвалиды блуждают по залу во время представления, заставляют зрителей уважительно подняться во время утреннего хорала Пичема (Александр Якимчук) — кстати, в Луцке им даже это удается), дерутся костылями и посылают друг друга ко всем чертям...

Актеры пытаются точно следовать заданным рамкам жанра и указаний самого автора (о существовании трех плоскостей, которые следует отделять друг от друга: будничный язык, торжественный язык и пение; что же касается подачи материала, то зритель не должен «вживаться» в него, а между ним и актером должен установиться контакт, и при всей отчужденности от зрителя актер обращается непосредственно к нему). Конечно, это отстранение больше не брехтовское, а, так сказать, «брехтовское по-украински». Но разрушение этой знаменитой «четвертой стены» между сценой и залом происходит постоянно, и актеры общаются не только со зрителями. Например, в одной сцене дирижера (который не находится в адаптированном для его работы месте в оркестровой яме, а руководит оркестром, который, как уже отмечалось, находится на сцене, с прохода) вызывают на сцену, фактически заказывают ему музыку и платят за исполнение «солдатской песни».

Итак, Пичем — собственник фирмы «Друг попрошайки», который выдает лицензии и курирует 14 районов Лондона. Макхит (Дмитрий Мельничук) — известный бандит, который имеет свое «бандформирование», женится на дочери Пичема, Полли (Ирина Маслюк). Однако родители, переживая, что зять приберет к рукам их бизнес, создают такую ситуацию, что даже шеф лондонской полиции, Пантера-Браун (Руслан Джусь), давний друг Макхита, не может ничем помочь. День казни Макхита (по прозвищу Мекки-нож) совпадает с давно ожидаемой коронацией. И в гротесковом, доведенном до абсурда финале Королева (Наталья Мельничук) не только милует, но и дает ему звание наследственного дворянина, замок и ренту в один миллион фунтов (сумма взятки, которую пытался выпросить у друзей и жены Макхит для своего освобождения, вместо этого получив букетики и венок).

В разные времена, в различных странах постановки «Трехгрошовой оперы» часто остро критиковались не столько за то, что они касаются брехтовской системы отстранения, сколько за профанацию моральных ценностей. В нашем случае это не столько профанация, сколько некое гротескное сожаление о том, что ситуация, выхваченная из другого времени другой страны, настолько узнаваема. Деньги виртуозно меняют одни кошельки на другие — не это ли именно имел в виду режиссер под лозунгом «познай себя, начальника и начальника начальника»?... Пастор Кимбл (Анатолий Мельничук), обвенчав молодых, кладет в свою сумку закуски со стола; он все время появляется там, где можно получить гонорар. Вершиной является определение: «бандформирование с расширенной сетью коррумпированных связей», которое просто-таки сошло с экрана или полосы современной газеты. Или другое: «Наши судьи неподкупны. Никакими деньгами вы не сможете заставить их творить правосудие»... Аплодисменты в зале.

НА ЧУЖОЙ СЦЕНЕ

Особенно хочется отметить хорошую вокальную подготовку актеров (ведь все три спектакля — музыкальные, и на протяжении трех вечеров подряд достойно выдержать такую голосовую нагрузку — вещь непростая): Елены Небось (Элиза Дулиттл, в «Кармен» играет одну из ипостасей главной героини, в «Трехгрошовой опере» — Селию Пичем), Александра Якимчука (в «Моей прекрасной леди» — Альфред Дулиттл, в «Кармен» — Гарсия, муж Кармен, в «Трехгрошовой опере» — Пичем), Дмитрия Мельничука (играет главные роли в «Моей пркрасной леди» и «Трехгрошовой опере», в «Кармен» — лейтенанта Цунигу), Ирины Маслюк (Полли Пичем) и других.

И еще необходимо отметить: на чужой сцене почти всегда спектакль несколько теряет. Дело даже не в зрителях — в городах с небольшим количеством населения премьеру довольно быстро увидят все театралы, и тогда — если это действительно удачный спектакль — зрители ходят «по второму кругу», поэтому с таким «положительно настроенным» зрительским залом легче общаться. Дело часто заключается в проблемах сугубо технического плана — свет, звук, даже размеры сцены. Поэтому не обошлись без некоторых технических «накладок». Но в Луцке уже есть фаны и «Трехгрошовой оперы», и «Моей прекрасной леди» (10 премьерных аншлагов) и, надеюсь, будут свои преданные поклонники у «Кармен» и спектакля, который только зарождается в творческих планах режиссера Петра Ластивки — «Мазепы» (по собственной пьесе, написанной на многих исторических источниках). Итак, удачи в новых гастролях.