МЕНЮ

Что на самом деле происходит в Минске?

Иван КАПСАМУН, Валентин ТОРБА, «День»
27 февраля, 2020 - 19:28
Почему об одиозном решении внести особый статус «ОРДЛО» и «формулу Штайнмаера» в повестку дня мы узнаем из отчета ОБСЕ

Переговоры по донбасскому вопросу продолжаются, но пока без стратегического продвижения. Дипломатическая ловушка, в которую загнал агрессор Украину в 2014-2015 гг. в виде Минских договоренностей, помогла остановить активную фазу войны в Донецкой и Луганской областях, однако она не позволяет украинской стороне вернуть фактический контроль над оккупированными территориями. Проблема в том, что Россия вместе с подконтрольными ей террористами за пять лет так и не выполнила даже первый пункт подписанных ею договоренностей — прекращение огня, которое было бы длительным и всеобъемлющим. Не говоря уже о том, что даже в случае полного выполнения соглашения всеми сторонами, Украина вряд ли вернет полноценный контроль над отдельными районами двух областей.

В последнее время состоялись определенные события и прозвучали заявления, которые показывают температуру тактического противостояния. По окончании последней встречи в Минске в рамках Трехсторонней контактной группы было заявлено, что ТКГ продолжает работу над реализацией договоренностей лидеров стран Нормандской четверки в Париже. «Украинская сторона призвала РФ обеспечить режим прекращения огня, открыть новые КПВВ на линии столкновения, освободить пленных, предоставить допуск представителям Международного Комитета Красного Креста. Особенно вопиющим нарушением 18 февраля 2020 года стала попытка НВФ ОРДЛО устроить провокацию, способную поставить под вопрос сам процесс мирного урегулирования на Донбассе. Хотя обсуждение вопроса дополнительных участков разведения продолжается, украинская сторона жестко отметила, что попытка прорыва 18 февраля 2020 свидетельствует о желании сорвать выполнение договоренностей лидеров стран Нормандской четверки в Париже», — написала в фейсбуке пресс-секретарь представителя Украины в ТКГ Леонида Кучмы Дарка Олифер. Определенные детали находим на сайте ОБСЕ, где размещено заявление специального представителя Действующего председателя ОБСЕ в Украине и в ТКГ посла Хайди Грау. «Прекращение огня является ключевым положением Минских соглашений. Поэтому события последних дней не могут не тревожить... Это неприемлемо... Наряду с общей ситуацией безопасности в зоне конфликта, в центре внимания Рабочей группы по безопасности сегодня были вопросы, связанные с определением дополнительных участков разведения сил и средств. Стороны уделили много времени и усилий этому вопросу, однако он еще требует доработки... Гуманитарная рабочая группа обсуждала вопросы, связанные с обменом заключенных, обеспечением эффективного поиска пропавших без вести и возможностями открытия новых пунктов пропуска через линию прикосновения. Экономическая рабочая группа уделила особое внимание вопросам выплаты пенсий и водоснабжения в отдельных районах Донецкой и Луганской областей (ОРДО и ОРЛО). Политическая рабочая группа обсуждала вопросы, связанные с особым статусом ОРДО и ОРЛО, а также имплементацией «формулы Штайнмайера» в украинское законодательство», — говорится в сообщении (osce.org).

«Обращаем особое внимание на последнее предложение», — отмечает у себя на ФБ государственный деятель Евгений Марчук. Несмотря на агрессивные действия России и нарушение первых пунктов «Минска», переговоры об особом статусе ОРДЛО и воплощении так называемой «формулы Штайнмайера» продолжаются. И это плохой знак, тем более когда соответствующую информацию мы узнаем из отчета ОБСЕ, а наши переговорщики об этом молчат. Чья это инициатива обсуждать особый статус ОРДЛО и «формулу Штайнмайера» в Минске – Москвы или Киева? Это недопустимо, о чем, в том числе, свидетельствуют данные последних социологических исследований Центра Разумкова (проводилось с 13 по 17 февраля  2020 г.) об отношении украинского общества к ситуации на востоке Украины. 

Следовательно, 44% респондентов считают, что на востоке Украины происходит война между Украиной и Россией, еще 19% — что там происходит сепаратистский мятеж, поддержанный Россией, 14% разделяют мнение, что на востоке Украины происходит гражданская война — конфликт между проукраински и пророссийски настроенными гражданами Украины, 10% — война между Россией и США, и 6% — что на востоке Украины происходит борьба за независимость Донецкой и Луганской народных республик.

Говоря о политическом будущем территорий «ДНР» и «ЛНР», большинство граждан Украины (54%) хотели бы, чтобы эти территории вернулись в состав Донецкой и Луганской областей Украины на тех же условиях, которые были раньше, 13% — чтобы эти территории вернулись под контроль Украины, но получили больше независимости от Киева, 6% — чтобы эти территории образовали автономию в составе Украины, 5% — чтобы эти территории отделились от Украины и стали независимыми государствами, 3% — чтобы эти территории отделились от Украины и вошли в состав Российской Федерации.

Установление мира на Донбассе силовым путем (возобновление военной силой контроля Украины над территориями «ДНР» и «ЛНР») поддерживают лишь 20% граждан (против этого выступают 56%). Вместе с тем лишь 13% поддержали бы отделение территорий, занятых «ДНР» и «ЛНР», от Украины (не поддерживают — 65,5%), лишь 10% поддержали бы признание Крыма российской территорией в обмен на освобождение Донбасса (не поддерживают — 70%). Кстати, на днях президент Украины Владимир Зеленский во время форума Age of Crimea 2020 как раз заявил: «Сегодня мы делаем все возможное, чтобы прекратить войну на Донбассе и не терять ежедневно лучших наших украинцев, на это направлены все наши усилия, но это не значит, что Крым снимается с повестки дня, сможет стать ценой мира на Донбассе».

Большинство респондентов (62%) выступают против предоставления и закрепления в Конституции «особого статуса» отдельных территорий Донецкой и Луганской областей (поддерживают это всего 21% опрошенных). Еще менее популярной является идея введения в Украине федерального уклада (68% ее не поддерживают, поддерживают — 11%). Также преимущественно отбрасываются общественным мнением такие компромиссы ради достижения мира на Донбассе: амнистия всем тем, кто принимал участие в боевых действиях на Донбассе (не поддерживают 63%, поддерживают — 14,5%), отказ от евроинтеграции, выход из Соглашения об ассоциации с ЕС (не поддерживают 60%, поддерживают — 20%), предоставление русскому языку статуса второго государственного (не поддерживают 54%, поддерживают — 31%), отказ от перспективы членства в НАТО, закрепление в Конституции нейтрального статуса Украины (не поддерживают 54%, поддерживают — 26%).

Как видим, особенный статус для ОРДЛО большинство украинских граждан не поддерживают. Однако это не значит, что переговоры в рамках норманско-минского формата должны прекратиться. Другое дело, что свои шаги украинская власть должна лучше объяснять обществу. Ради чего мы идем на те или иные уступки и как они реально могут помочь деокупппировать и реинтегрировать наши территории. И вообще —  существуют ли у нас запасные варианты действий относительно оккупированных территорий? 

По этому поводу на упомянутом форуме министр иностранных дел Украины Вадим Пристайко заявил: «Президент говорил о том, что существует «план Б», но это не значит, что «план Б» — это бетонная стена высотой в шесть метров. Мы скорее говорим... например, это те изменения, которые отличаются от Минского процесса. Например, миротворческая миссия, которой тоже нет в Минском процессе, но это какое-то изменение, которое дало бы нам возможность продвинуться вперед. Мы все с вами, очевидно, понимаем, что Минские договоренности остановились в том состоянии, в котором они сейчас находятся и не дают прогресса, которого мы от них ожидаем».

Действительно, актуальность пересмотра Минских договоренностей давно уже перезрела. Это понимают как в Украине (представители власти неоднократно об этом заявляли), так и на Западе (во время встречи «норманской четверки» в Париже канцлер Германии Ангела Меркель поддержала эту идею).

Недавно Вадим Пристайко как раз сообщил, что украинская сторона сейчас работает над тем, «чтобы заставить всех участников согласиться, что Минские договоренности исчерпали себя и требуют изменений». Министр указал, что некоторые изменения в Минские соглашения уже внесены, в частности «формула Штайнмаера и разведение сил» и подчеркнул, что «Россия против этих действий не возражала». По словам Пристайко, «наверное, со временем будет генерироован новый документ, который будет проще выполнить и добиться результатов». Что касается ключевого положения Минских соглашений, которые предусматривают проведение местных выборов на оккупированных территориях, министр подтвердил приготовление к возможной дате в октябре этого года. При этом он сказал, что Украина настаивает, что выборы нельзя будет проводить без украинского контроля над границей с Россией (voanews.com).

На самом деле все понимают, что единственная страна, которая выступает против пересмотра «Минска» (за исключением когда идет речь об уступках со стороны Украины), это Россия. Несмотря на то, что «куратор» украинского направления в Кремле изменился («голубь» Дмитрий Козак заменил «ястреба» Владислава Суркова), глобально это не решает проблему, ведь все это больше похоже на «хорошего» и «злого» полицейского, конечной целью чего все равно является решение «украинского вопроса» разными способами. Об этом свидетельствуют как последние заявления президента России Владимира Путина о «едином народе», так и его уже бвышего помощника Суркова «Украины — нет». В этих реалиях встает вопрос — способны ли Украина и мир заставить агрессора пересмотреть Минские договоренности и вообще -вернуть оккупированные территории?

«Я неоднократно говорил, что Минские договоренности были нужны для того, чтобы остановить горячую фазу войны, — комментирует «Дню» бывший министр иностранных дел Владимир Огрызко. — В этом их важное значение для Украины. Вследствие этого наша страна получила возможность восстановить свои Вооруженные силы. Иначе кровавые события могли развиваться в том же темпе, что и в начале войны. В этом плане упомянутые договоренности имеют безусловный плюс. Замечу, что предыдущая власть, когда заключила эти договоренности, не спешила их выполнять. Хотя это и звучит довольно цинично, но это была единственная правильная позиция для того, чтобы выиграть время для подготовки возможных других актов вооруженной агрессии со стороны России. Но проблема заключается в том, что нынешняя власть почему-то решила, что эти соглашения, которые вряд ли являются реальным способом возвращения Донбасса и Крыма, могут использоваться в качестве инструмента. Нынешняя власть согласилась на «формулу Штайнмайера», на разведение сил и все такое. Это свидетельствует о том, что вместо того, чтобы поднимать вопрос о новой стратегии по возвращению оккупированных территорий, мы идем по ошибочному пути. Сейчас нужно идти путем не улучшения плохого, а всего того, что должно отвечать международному праву и национальным интересам Украины. Что касается возможной встречи в Нормандском формате, то здесь вопрос — какую мы ставим целью? Если наша цель капитуляция, то тогда можно встречаться через каждые две недели и подписывать условия капитуляции. Но это не тот путь, по которому мы пойдем. Даже если кто-то во власти на это пойдет, то украинское общество этого не позволит. По поводу новых лиц, которые якобы представляют Россию, то все зависит не от них. Так же как не зависело от Суркова. В Кремле все делается по воле царя. Поэтому ни Козак, ни Сурков даже в отставке просто так ничего бы не сказали без разрешения Путина. У Украины абсолютно убедительная позиция. Мы международное право не нарушали и мы за то, чтобы максимально быстро были возобновлены права страны, которая стала жертвой агрессии. Это требования, по которыми живет цивилизованный мир. Таким образом мы можем получить от наших западных партнеров жесткие и болезненные санкции в отношении России».