Место свободы и защиты

Как изменилась роль зоологических парков и отношение к ним общества?

Для кого-то существование зоопарков — это детские воспоминания о знакомстве с дикими животными, для кого-то — рутинная работа, а в целом — это важная часть природоохранной деятельности на уровне страны. И именно об этой миссии зоопарков вспоминает общество едва ли не в последнюю очередь.

Как пишет «Википедия», в Украине насчитывается 19 зоологических парков (с заведениями на временно оккупированных территориях включительно). В некоторых из них кипит работа, которая, возможно, невидима для рядовых украинцев и имеет свой смысл для сохранения редких видов флоры или фауны. Именно о роли зоопарков в то время, когда зооидеи получают больше понимания и популярности, и во время, когда параллельно активно процветает бизнес на животных (контактные зверинцы, фотосессии с дикими животными на улицах), «День» расспросил соучредителя приюта для медведей «Белая скала» (кстати, заведение недавно переехало из Житомирской в Киевскую область, в конце мая — начале июня планируется открытие), главного зоолога Киевского зоологического парка общегосударственного значения — Марину Шквырю.

— Пани Марина, как изменилось за последнее время — и изменилось ли — отношение общества к зоопаркам как научным, просветительским заведениям, или до сих пор распространены стереотипы, что это место, где детям можно просто показать диких животных?

— У нас еще не так много зоопарков, которые соответствуют понятию, что это заведение с научной, природоохранной и просветительской деятельностью. Мы все же страна Восточной Европы, у нас обычно зоопарки имеют ряд текущих проблем, причем объективных. В основном это зоопарки больших городов, которые имеют проблемы с территориями, с кое-где недофинансированным бюджетом, поэтому и имеют такой же вид и состояние дел, как и больницы, транспорт, университеты и т.д. С другой стороны, они развиваются. Я имею в виду зоопарки общегосударственного значения, а их несколько, в том числе и те, которые имеют статус кандидатов на членство Европейской ассоциации зоопарков и аквариумов (ЕАЗА). Речь идет о Киевском, Харьковском, Николаевском зоопарках, им можно простить какие-то недоработки, которые просто не успели изменить, но у этих организаций есть цель — сохранение биоразнообразия.

Безусловно, в последнее время благодаря активной медиаполитике люди узнают о них больше. Многие видели материал в «National Geographic» о проект Киевского зоопарка по возврату хомяка в дикую природу (с прошлого года хомяк имеет более высокий охранный статус, чем гигантская панда). Это был своего рода медиашум. Так же и история о том, как аист, выращенный в Киевском зоопарке и выпущенный в дикую природу, был найден во время успешной миграции с украинским кольцом на острове Лесбос в Греции. Или проект по возвращению в природу филинов Одесского зоопарка или зубров Николаевского и Киевского зоопарков.


ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА МАРИНЫ ШКВЫРИ

Понятное дело, что рутинная работа, к примеру, какие-то исследования по генетике, ветеринарии или информация о том, что Киевский зоопарк активно участвует в рабочих группах Международного союза охраны природы, готовит рекомендации по сохранению редких видов и т.д. — это все часто остается за кулисами. То есть все зависит от зоопарков. Большие учреждения стараются, те, которые я вспоминала, как раз на этапе реконструкции. Строятся вольеры по новым стандартам, меняются подходы. То есть  тренд хороший. И через некоторое время наши зоопарки будут выглядеть как вполне приличные зоопарки Европы.

Другой вопрос — что часто зоопарком называют все что угодно. В законодательстве, к сожалению, нет юридической выписанного толкования, что такое зоопарк. Есть только положение о зоопарках общегосударственного значения, срок действия которого истек. Статус общегосударственных имеют лишь несколько зоопарков — Киевский, Харьковский, Николаевский, Одесский, Черкасский и Ровенский. И это единственное положение, в котором оговаривается, что зоопарк — это природоохранная, научная организация. Все остальное — это просто слово «зоопарк». То есть сегодня кто-то может поставить три клетки и назвать это зоопарком, поставить аквариум в торговом центре — и тоже назвать это зоопарком. Запихнуть лемуров в клетки и позволить детям гладить их за деньги — это тоже назовут зоопарком. Это, конечно, проблема, но не тех зоопарков, которые занимаются наукой и сохранением видов.

— А что делать с этим положением, о котором вы упомянули, — его надо заново принять, продлить? Кто это должен делать и почему этим вопросом не занимаются?

— Мы предлагали свою помощь Минприроды. Собирались вместе с директорами украинских зоопарков и предоставляли на рассмотрение свой вариант документа, в котором, в конце концов, вводились бы в законодательное поле различные зоопарки, именно с целью введения определенных ограничений по принципу ЕАЗА. Мы хотели прописать в этом законе, что такое частный зоопарк, каким критериям он должен соответствовать, что он должен делать, чтобы называться зоопарком, какие ограничения у государственных зоопарков, потому что статус общегосударственного значения предполагает, что это еще и территория природно-заповедного фонда, то есть там действуют еще более строгие ограничения.

Все это мы предлагали прописать, чтобы не было спекуляций, чтобы себя не называли зоопарком все подряд. Также должны создать определенный реестр, утвержденный, возможно, Кабмином, к которому можно получить доступ и понимать, кто чем занимается, где какая коллекция животных существует и т.п. Но никакого интереса к этому нет. Очевидно, это невыгодно. Минприроды просто не заинтересовано в решении этого вопроса. Мы потратили более пяти лет, чтобы заставить министерство принять разработанное нами положение о реабилитационных центрах спасения диких животных, чтобы тоже отделить их от тех, кто просто набирает себе животных в коробки, эксплуатирует их и называет это приютами. Это смогли пролоббировать, но на вопрос зоопарков пока не хватает сил и ресурсов. Меняются министры, состав ведомств, хорошо, что хоть с реабилитационными центрами что-то сдвинулось с места. Но это вопрос будущего.

Хотя наши зоопарки, которые работают с ЕАЗА, должны действовать в соответствии с ограничениями Ассоциации. Ведь чтобы получить статус кандидата в члены ЕАЗА, надо соответствовать многим критериям. Это означает, что в зоопарках уже есть программы сохранения видов, уже есть проекты по реинтродукции животных в дикую природу, ведется прозрачно коллекция, то есть нельзя там продавать малышей или еще какие-то неприличные коммерческие активности вести. Конечно, такие зоопарки должны постоянно улучшать условия содержания животных, участвовать в проектах ЕАЗА, выполнять решения кураторов из племенных программ сохранения видов. Однако и те зоопарки, которые еще не сотрудничают с Ассоциацией, могут участвовать в ее программах. Например, Ровенский не является кандидатом в членство, но включен в племенные программы ЕАЗА. То есть зоопарки, которые и так стараются развиваться, берут на себя, например, роль реабилитации местной фауны, просвещения. Хороший пример в этом направлении показывает Луцкий зоопарк.

То есть необязательно быть большими зоопарком с большими научными проектами, можно работать на местном уровне достаточно активно и быть полезными для окружающей среды. Главное — помнить о цели существования зоопарков и не пытаться конкурировать с коммерческими организациями, по которым нет никаких ограничений.

— Чем отличаются задачи европейских зоопарков — там другие цели, другое отношение общества?

— В целом ситуация такая же, но европейские зоопарки нас перегнали. Гораздо раньше их зоопарки начали эволюционировать в этом направлении, больше финансовых возможностей получили. Соответственно, у людей было больше времени понять, что зоопарки изменились с начала ХХ века. И теперь это охрана видов, охрана биоразнообразия и просвещение. Для нас этот путь — вопрос времени. Да, мы отстаем от Европы, это не секрет, дело зоопарков — не исключение, так же, как и реабилитация диких животных. Но мне кажется, что наши тренды сейчас неплохие.

Место свободы и защиты

Место свободы и защиты

Как изменилась роль зоологических парков и отношение к ним общества?

Для кого-то существование зоопарков — это детские воспоминания о знакомстве с дикими животными, для кого-то — рутинная работа, а в целом — это важная часть природоохранной деятельности на уровне страны. И именно об этой миссии зоопарков вспоминает общество едва ли не в последнюю очередь.

Как пишет «Википедия», в Украине насчитывается 19 зоологических парков (с заведениями на временно оккупированных территориях включительно). В некоторых из них кипит работа, которая, возможно, невидима для рядовых украинцев и имеет свой смысл для сохранения редких видов флоры или фауны. Именно о роли зоопарков в то время, когда зооидеи получают больше понимания и популярности, и во время, когда параллельно активно процветает бизнес на животных (контактные зверинцы, фотосессии с дикими животными на улицах), «День» расспросил соучредителя приюта для медведей «Белая скала» (кстати, заведение недавно переехало из Житомирской в Киевскую область, в конце мая — начале июня планируется открытие), главного зоолога Киевского зоологического парка общегосударственного значения — Марину Шквырю.

— Пани Марина, как изменилось за последнее время — и изменилось ли — отношение общества к зоопаркам как научным, просветительским заведениям, или до сих пор распространены стереотипы, что это место, где детям можно просто показать диких животных?

— У нас еще не так много зоопарков, которые соответствуют понятию, что это заведение с научной, природоохранной и просветительской деятельностью. Мы все же страна Восточной Европы, у нас обычно зоопарки имеют ряд текущих проблем, причем объективных. В основном это зоопарки больших городов, которые имеют проблемы с территориями, с кое-где недофинансированным бюджетом, поэтому и имеют такой же вид и состояние дел, как и больницы, транспорт, университеты и т.д. С другой стороны, они развиваются. Я имею в виду зоопарки общегосударственного значения, а их несколько, в том числе и те, которые имеют статус кандидатов на членство Европейской ассоциации зоопарков и аквариумов (ЕАЗА). Речь идет о Киевском, Харьковском, Николаевском зоопарках, им можно простить какие-то недоработки, которые просто не успели изменить, но у этих организаций есть цель — сохранение биоразнообразия.

Безусловно, в последнее время благодаря активной медиаполитике люди узнают о них больше. Многие видели материал в «National Geographic» о проект Киевского зоопарка по возврату хомяка в дикую природу (с прошлого года хомяк имеет более высокий охранный статус, чем гигантская панда). Это был своего рода медиашум. Так же и история о том, как аист, выращенный в Киевском зоопарке и выпущенный в дикую природу, был найден во время успешной миграции с украинским кольцом на острове Лесбос в Греции. Или проект по возвращению в природу филинов Одесского зоопарка или зубров Николаевского и Киевского зоопарков.


ФОТО ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА МАРИНЫ ШКВЫРИ

Понятное дело, что рутинная работа, к примеру, какие-то исследования по генетике, ветеринарии или информация о том, что Киевский зоопарк активно участвует в рабочих группах Международного союза охраны природы, готовит рекомендации по сохранению редких видов и т.д. — это все часто остается за кулисами. То есть все зависит от зоопарков. Большие учреждения стараются, те, которые я вспоминала, как раз на этапе реконструкции. Строятся вольеры по новым стандартам, меняются подходы. То есть  тренд хороший. И через некоторое время наши зоопарки будут выглядеть как вполне приличные зоопарки Европы.

Другой вопрос — что часто зоопарком называют все что угодно. В законодательстве, к сожалению, нет юридической выписанного толкования, что такое зоопарк. Есть только положение о зоопарках общегосударственного значения, срок действия которого истек. Статус общегосударственных имеют лишь несколько зоопарков — Киевский, Харьковский, Николаевский, Одесский, Черкасский и Ровенский. И это единственное положение, в котором оговаривается, что зоопарк — это природоохранная, научная организация. Все остальное — это просто слово «зоопарк». То есть сегодня кто-то может поставить три клетки и назвать это зоопарком, поставить аквариум в торговом центре — и тоже назвать это зоопарком. Запихнуть лемуров в клетки и позволить детям гладить их за деньги — это тоже назовут зоопарком. Это, конечно, проблема, но не тех зоопарков, которые занимаются наукой и сохранением видов.

— А что делать с этим положением, о котором вы упомянули, — его надо заново принять, продлить? Кто это должен делать и почему этим вопросом не занимаются?

— Мы предлагали свою помощь Минприроды. Собирались вместе с директорами украинских зоопарков и предоставляли на рассмотрение свой вариант документа, в котором, в конце концов, вводились бы в законодательное поле различные зоопарки, именно с целью введения определенных ограничений по принципу ЕАЗА. Мы хотели прописать в этом законе, что такое частный зоопарк, каким критериям он должен соответствовать, что он должен делать, чтобы называться зоопарком, какие ограничения у государственных зоопарков, потому что статус общегосударственного значения предполагает, что это еще и территория природно-заповедного фонда, то есть там действуют еще более строгие ограничения.

Все это мы предлагали прописать, чтобы не было спекуляций, чтобы себя не называли зоопарком все подряд. Также должны создать определенный реестр, утвержденный, возможно, Кабмином, к которому можно получить доступ и понимать, кто чем занимается, где какая коллекция животных существует и т.п. Но никакого интереса к этому нет. Очевидно, это невыгодно. Минприроды просто не заинтересовано в решении этого вопроса. Мы потратили более пяти лет, чтобы заставить министерство принять разработанное нами положение о реабилитационных центрах спасения диких животных, чтобы тоже отделить их от тех, кто просто набирает себе животных в коробки, эксплуатирует их и называет это приютами. Это смогли пролоббировать, но на вопрос зоопарков пока не хватает сил и ресурсов. Меняются министры, состав ведомств, хорошо, что хоть с реабилитационными центрами что-то сдвинулось с места. Но это вопрос будущего.

Хотя наши зоопарки, которые работают с ЕАЗА, должны действовать в соответствии с ограничениями Ассоциации. Ведь чтобы получить статус кандидата в члены ЕАЗА, надо соответствовать многим критериям. Это означает, что в зоопарках уже есть программы сохранения видов, уже есть проекты по реинтродукции животных в дикую природу, ведется прозрачно коллекция, то есть нельзя там продавать малышей или еще какие-то неприличные коммерческие активности вести. Конечно, такие зоопарки должны постоянно улучшать условия содержания животных, участвовать в проектах ЕАЗА, выполнять решения кураторов из племенных программ сохранения видов. Однако и те зоопарки, которые еще не сотрудничают с Ассоциацией, могут участвовать в ее программах. Например, Ровенский не является кандидатом в членство, но включен в племенные программы ЕАЗА. То есть зоопарки, которые и так стараются развиваться, берут на себя, например, роль реабилитации местной фауны, просвещения. Хороший пример в этом направлении показывает Луцкий зоопарк.

То есть необязательно быть большими зоопарком с большими научными проектами, можно работать на местном уровне достаточно активно и быть полезными для окружающей среды. Главное — помнить о цели существования зоопарков и не пытаться конкурировать с коммерческими организациями, по которым нет никаких ограничений.

— Чем отличаются задачи европейских зоопарков — там другие цели, другое отношение общества?

— В целом ситуация такая же, но европейские зоопарки нас перегнали. Гораздо раньше их зоопарки начали эволюционировать в этом направлении, больше финансовых возможностей получили. Соответственно, у людей было больше времени понять, что зоопарки изменились с начала ХХ века. И теперь это охрана видов, охрана биоразнообразия и просвещение. Для нас этот путь — вопрос времени. Да, мы отстаем от Европы, это не секрет, дело зоопарков — не исключение, так же, как и реабилитация диких животных. Но мне кажется, что наши тренды сейчас неплохие.